Но участки суши, освободившейся от паводковых вод, тут же начали занимать иваны. Вначале появлялись их дозоры и одиночные снайперы. Потом стрелковые подразделения численностью от взвода до роты. Подобное происходило и теперь. С поразительной быстротой они отрывали на узкой полоске сухой земли по опушке свои окопы. Еще сутки назад вернувшиеся с болот наблюдатели ни о каких земляных работах на той стороне болот не докладывали.
Бальк всегда смотрел на перепалку между своими подчиненными как бы со стороны. Он знал, что все его солдаты – отличные мужики и надежные товарищи.
Даже Мита он не делал исключением. Что их грызня дальше драки не зайдет. А драка будет прекращена сразу. Знал и причину ненависти Дальке к офицерам.
Старик Фитц в их роту больше не вернулся. Говорят, он стал инвалидом. Кто-то из роты видел его в санитарном поезде с ампутированной ногой. Другие говорили, что на полевой лазарет налетели русские штурмовики, и гауптман Фитц во время бомбежки лишился обеих рук. Что ж, ему повезло, он вернулся к своей семье непобежденным героем.
Так однажды сказал Фриц, когда они, старики, собрались в штабной избе за очередной бутылкой русской кустарной водки.
– А кем вернемся на родину мы? – сказал он тогда."
"С тех пор каждый из них постоянно задавал себе этот вопрос. Утешение было. И был один общий ответ, который пусть немного и немногих, но все же примирял с неизбежным, как теперь уже становилось совершенно очевидно, будущим, – если вернемся… Потому что возможность возвращения из этого ада живым, пусть даже с какой-то потерей, руки или ноги, казалась теперь едва достижимым счастьем.
Удачей, которая улыбается не всем. Призрачной мечтой. Если Везувий проснется, а это вот-вот произойдет, то кто уцелеет в потоке раскаленной лавы?
В роту прибыл из резерва другой офицер. Его звали Зангером. Рихардом Зангером. В звании обер-лейтенанта. Прибыл он из Югославии или Италии. Служил при каком-то штабе. Видимо, на побегушках при большом начальнике. Может, даже при генерале. По всему видать, натерпелся в своей денщицкой должности.
И теперь ему самому хотелось покомандовать и хотя бы чуточку почувствовать себя генералом. По всей вероятности, его и имел виду Дальке, когда разразился своей злобной тирадой в адрес всего германского офицерского корпуса. Однажды новый ротный явился на их опорный пункт и начал наводить свой порядок, придираться буквально ко всему. Всех подняли на ноги, в том числе и смену ефрейтора Дальке, только что вернувшуюся из ночного дежурства.
