Очевидно, советских воинов сегодня угощали бесплатно.
Улица Рейнвег была застроена одноэтажными кукольными домиками. Они стояли в ряд, отделялись друг от друга символическими заборами. Перед каждым домом имелся огороженный участок – через него проходила дорожка к крыльцу. Зеленели газоны, топорщились голые кустарники, ограды оплетали вьющиеся растения. Люди выставляли перед домами лавочки, раскладные деревянные стулья. Вдоль тротуара выстроились мусорные баки, окрашенные во все цвета радуги.
– Красиво живут, буржуины проклятые, – бормотал Булычев.
– Ну, ничего, освободим их окончательно – будут жить, как все нормальные люди…
Ветер разогнал последние облака, лучилось солнце. Машины остановились рядом с мусорными баками. Калитка не запиралась. Военные вторглись на частную территорию. Галечную дорожку обрамлял газон – травка уже поднялась, требовала ухода.
Свечников остался караулить машины, снисходительно поглядывал на местных жителей, проявляющих признаки любопытства.
Снова возникло неприятное чувство.
Майор посмотрел на задернутые занавески, на крохотное чердачное окно. Домик был небольшой, очевидно, местные чиновники крупных взяток не брали. Странно, но на территориях, оккупированных нацистами, мздоимство не приветствовалось, за взятку полагалась смертная казнь, поэтому коррупция не приживалась.
– Вы уверены, Микаэла, что Лаура Штейнер проживает именно здесь? – уточнил Гордин.
– Да, безусловно, – кивнула Микаэла. – Дом под номером 32. Мы с отцом приезжали сюда пару лет назад.
Лаура отмечала день рождения, все было чинно: жарили мясо, пили вино…
Стучаться в дверь можно было до второго пришествия. Та же картина – вымерший дом. Дверь подрагивала в коробке. Андрей сообразил, потянул ее на себя, дверь открылась. Прыснул Романчук, но замолчал, перехватив уничтожающий взгляд. Оперативники проникли внутрь со всеми мерами предосторожности. Микаэла не решалась войти, мялась на крыльце."
"Домик обследовали за считаные минуты – кубатура несерьезная, что возиться? Заглянули на чердак, сунулись в маленький подпол для хранения продуктов.
Свечников обошел периметр, сообщил, что в палисаднике все чисто, окна не взламывали. Кровать женщина не прибирала, но поверх белья набросила покрывало. Домашние тапки стояли в прихожей. В гардеробе все по струнке. На полу отпечатались следы, но прочесть их было невозможно – рисунок нечеткий, их могла оставить сама Лаура. Кухня сияла чистотой, туда и заходить не стоило.
