Под огонь подставились… Пулеметчик обстрелял со скалы, потом гранатами забросали… На открытом месте наши находились, спрятаться было негде… Пытались сопротивляться, но ничего не смогли сделать… Обе машины безвозвратно повреждены, погибли капитан Зинченко, лейтенант Лапчик, пятеро бойцов лейтенанта Маркуши… Лукьянова контузило, сознание потерял, смутно помнит, как подошли какие-то люди в штатском, посмеялись и ушли – решили, что все мертвые… Лукьянова в плечо подстрелили, весь кровью изошел – это и спасло… Очнулся – рация разбита, побрел в деревню – там что-то вроде управы, староста, или как там его… В общем, вошел – народ врассыпную, он к телефону, давай сюда звонить – у деревенских прямая связь с городом, требовал вас, попал на капитана Волынцева… Так орал, что слушать было невозможно – совсем парень слух потерял… Вас искали – нет вас нигде.
Товарищ Волынцев две машины в ту деревню отрядил, скоро должны вернуться…
Андрей окаменел, навалился какой-то предательский паралич.
Ведь чувствовал фальшь, но так хотелось верить в показания Хелены Хубер!
Он потрясенно смотрел, как к зданию подъезжают грузовики, как суетятся красноармейцы, вытаскивая тела убитых. Младшего сержанта Лукьянова перевязали, но он потерял много крови, самостоятельно передвигаться уже не мог. Его не стали выгружать, водитель дождался, пока выгрузят погибших, повез сержанта в госпиталь. Собрались люди, угрюмо смотрели. Многие бойцы утирали слезы. Застыл, превратившись в изваяние, лейтенант Маркуша.
Украдкой шмыгал носом Женька Несмелов. Стал мучнистым старший лейтенант Булычев, тяжело дышал, силился продохнуть. Тела капитана Зинченко и Яши Лапчика были изрешечены пулями. В глазах молодого лейтенанта застыло недоумение: как же так, ведь я такой молодой, вроде неглупый… Зинченко в мертвой ярости все еще сжимал кулаки.
– Ничего, ребята, за всех отомстим… – пробормотал Булычев, пряча покрасневшие глаза. – Будет и на нашей улице праздник…
С каждым днем все тяжелее воспринималась смерть товарищей.
Обидно умирать в канун Победы. Советские войска взломали оборону на Зееловских высотах, выходили на финишную прямую к Берлину. Южные границы рейха подвергались непрерывным ударам, фашистская империя скукожилась, каждый день теряя огромные территории. Даже самым фанатичным становилось ясно, что конец близок."
"Поездка в Трабен ничего не дала, кроме дополнительной злости. У лейтенанта Маркуши осталось восемь бойцов.
