Заключенными назначали детей помладше или тех, кто был наказан за неудачи на маневрах. Такое разделение служило сильным стимулом в обучении: стать караульным, а не узником. Заключенных держали взаперти, избивали, пинали и подвергали насмешкам.
Иногда проводились игры с охотой и отслеживанием заключенных. Я попала в заключенные и участвовала в одной такой игре в виде жертвы. Перед началом игры мне сделали какой-то укол. Я заснула, а когда проснулась, обнаружила, что лежу голая на столе, служившем нарами для «заключенных».
Руки и ноги были связаны.
Кто-то из взрослых, изображавших охранника, сказал, что я должна бежать и прятаться на огороженном лесном участке, возле плаца. Меня будут искать и, если поймают, жестоко накажут.
Мне разрисовали спину желтыми полосами под цвет тюремной робы, развязали только ноги, сказали, что руки развязывать не будут, а затем отпустили голой в лес. Я побежала со связанными руками в направлении ближайшей возвышенности. Там был более густой лес.
В чаще я пыталась укрыться в какой-то яме, но нормально спрятаться мне не удалось, вскоре раздался собачий лай и голоса. Надежда на спасение была потеряна. Меня быстро выследили и подвергли наказанию.
Как я понимаю сейчас, та тренировка являлась репетицией ""Самой опасной игры"" – охоты на людей, которой меня подвергли спустя пятнадцать лет, когда я была запрограммированной секс-рабыней. Тренировка использовалась и для воздействия на меня и других детей с целью усиления представления о том, что ""негде спрятаться"", а также для травмирования в качестве подготовки к последующему программированию.
В таких тренировках молодежь обучают не жалеть тех, кто слабее и чувствовать свое превосходство.
Меня выслеживали две группы «охранников». Первой пришла группа во главе с подростком постарше. Они получили поощрение.
А меня привели в комнату, где был инструктор, ребята из нашей общины и еще одна голая девочка, примерно такого же возраста, как и я.
Мои бледные щеки полыхали всеми оттенками красного от беспомощности и стыда, из-за того, что приходилось стоять голой и готовиться к неминуемой расправе.
Инструктор сильно избил меня на глазах у всех, синяки от ударов покрыли все тело. А затем меня заставили ударить девочку. Сначала я отказалась. Инструктор вновь сильно стукнул меня кулаком и сказал, что отказ жестоко карается, меня будут бить дальше, если я не накажу девочку за нерасторопность.
