Для Лили было крайне неприятно узнать, что ее обманывают с женщиной на двадцать лет старше, чем она сама.
– Ну что ж, – усмехнулась Амалия, – это доказывает, что либо та, которая старше, лучше, либо та, которая моложе, никуда не годится. Скажите, а какое впечатление Лили Понс вообще на вас производила?
– Она, конечно, не была красавицей, – помедлив, признался Эрнест. – Но она прямо-таки излучала обаяние. Она могла сказать немыслимую гадость, но таким милым тоном, что вы даже не думали на нее сердиться.
– Можно пример? – попросил Бюсси.
– Пример? Ну что ж… Однажды, когда мы сидели в столовой, зашел – не помню по какому поводу – разговор о детях. И Лили сказала, что терпеть их не может и что она даже рада, что ее сын умер и больше не докучает ей своим писком. Она, мол, так от него устала… – Он увидел выражение лица Амалии и поторопился объяснить: – Поймите, если бы я не слышал это своими ушами, я бы сам не поверил. И все же никто из тех, кто был тогда за столом, даже не подумал ей возразить, наоборот, кто-то даже улыбнулся…
– Собственно говоря, это был не ее сын, а ребенок сводной сестры, – сухо сказала Амалия.
– И все же такие вещи нельзя говорить – даже в качестве шутки.
– В том-то и дело, что Лили было можно все, – спокойно ответил Эрнест. – Она всегда говорила, что ей вздумается, но таким тоном, с такими очаровательными ужимками, что никто на нее не обижался. По крайней мере, никто из мужчин.
– А женщины?
– Женщины? Гм… Боюсь, что они все дружно ее ненавидели.
– Потому что она нравилась мужчинам?
– Не только.
По-моему, ей нравилось злить представительниц своего пола. Она просто наслаждалась, когда выводила их из себя.
– Из ваших слов вроде бы следует, что характер у нее был крайне непривлекательный, – заметил инспектор.
– Я уже говорил, что эта женщина была сплошное обаяние, – терпеливо проговорил Эрнест Ансельм. – И кто испытал это обаяние на себе, тот уже не обращал внимания на ее характер.
– Скажите, вы сами были в нее влюблены?"
"– Боюсь, я не был готов забыть, что она принадлежала к числу тех девиц, которые причиняли неприятности моей матери, – парировал молодой человек.
– То есть она вам не нравилась?
– Как может не нравится человек, в котором столько огня? Если бы она не покончила с собой и если бы я застрял в замке еще ненадолго, боюсь, мне пришлось бы послать свои принципы к черту.
– Она вас завлекала?
– Я бы сказал, она завлекала всех мужчин вокруг. Это нечто вроде привычки или рефлекса, называйте как хотите.
