Тем не менее можно быть уверенным, что именно этой помадой был написан номер на зеркале возле трупа Лами. Наш эксперт абсолютно в этом уверен.
– Вы пытались поговорить с Жаком Броссом? Может быть, он запомнил какие-нибудь приметы нападавшего?
– Бедняга до сих пор твердит, что ваша дочь – ангел, – усмехнулся комиссар. – Напал на него мужчина, явно не старый, но когда это произошло, Бросс думал только о том, как защитить голову от ударов. В таких условиях было как-то не до особых примет. В принципе его можно понять – он мирно ехал домой на своей коляске.
Квартал неспокойный, но его там все знали, и никто не обижал. И вдруг к нему подскакивает какой-то тип и начинает ни с того ни с сего избивать его…
– Вы говорили с Броссом о деле Лили Понс?
– Да, но ему ничего не известно. Его только удивило, что Бернар Клеман признался в убийстве… Кстати, Клеман теперь настаивает на том, что был пьян и наговорил невесть чего. Да, и мы нашли банк, в который он зашел обналичить чек.
– Чья подпись стояла на чеке?
– Одного месье, который помогает министру Майену с разными мелкими поручениями.
Все, в общем, ясно, как день. До министра дошли слухи, что некто охотится за убийцей Лили Понс и, судя по всему, решил истребить всех, кто тогда был в замке. Ну, министр и придумал ловкий ход, как обратить гнев мстителя на вполне конкретное лицо. Замалчивать убийство уже не имело смысла – слишком много людей стали раскапывать его с разных концов…
– Это дело, – веско промолвила Амалия, – не имеет к Лили Понс никакого отношения, комиссар.
– Что?
– Просто поверьте мне на слово, хорошо? Лили тут совершенно ни при чем.
И, оборвав разговор на этой в высшей степени загадочной фразе, Амалия повесила трубку."
"Неожиданным посетителем, или, вернее, посетительницей, которая явилась навестить Амалию, была женщина лет тридцати трех или около того, загорелая, кудрявая, с добродушным лицом. Она представилась как Мари Флато, предъявила документы и объяснила, что хотела бы узнать, какое наследство ее ожидает.
– Я прочитала в объявлении, – тарахтела она, сверля Амалию остреньким и вовсе не глупым взглядом, – что у вас есть сведения о наследстве.
Я очень удивилась, потому что вроде как знаю наперечет всех своих родственников, а кроме них… ну… И потом, я все равно возвращалась во Францию. Ницца ведь недалеко от Марселя, и когда корабль прибыл в Марсель…
– Никакого наследства нет, – призналась Амалия. – Просто мне хотелось с вами побеседовать, а за беспокойство вы получите сто франков.
