Самым мелким шрифтом, конечно, но ставится… Так вот, когда я увидел свое имя на театральной афише, я понял, что вот оно, мое призвание. Несколько месяцев я играл маленькие роли, а потом партнер Евы сломал ногу, и я получил его роль. После премьеры я проснулся звездой… то есть так обычно говорят, но, вы знаете, так оно и есть. Вчера ты был один из многих, а сегодня на вершине славы… Эх, да что там говорить!
– То есть все шло хорошо, а потом вы встретили Лили Понс. Так?
Леон, прищурясь, взглянул на свою собеседницу.
– Ну-у… Как вы это произнесли… – Он откинулся на спинку кресла и посерьезнел. Некоторое время актер молчал, покусывая губы. – У нас с Евой было не все очень хорошо, – проговорил он наконец своим завораживающим голосом. – То есть тогда мне так казалось. И дело не только в том, что она была гораздо старше меня. Когда она была в настроении, то держала весь зал, но стоило ей немного распуститься, и все – пиши пропало. Она не любила учить текст и постоянно несла отсебятину.
Авторы выходили из себя, актерам приходилось под нее подстраиваться… Потом, ее злило, что люди не считают ее серьезной актрисой. Мы тут во Франции посмеиваемся над Комеди Франсез, пыльная классика и все такое, но ведь лучше театра никто так и не придумал. С Евой вообще было непросто… Помню, однажды на гастролях она сломала зуб, а ее дантист был далеко. Пришлось чуть ли не всю пьесу перекроить, чтобы публика видела ее лицо только с одной стороны.
Ну и… Словом, приблизительно в это время я встретил Лили. С ней было гораздо легче, она не устраивала истерик, не страдала перепадами настроения, не кричала по поводу и без повода, что ее жизнь проходит впустую… Мы собирались пожениться, но тут началась война, меня призвали…
– В переводчики, насколько мне известно.
– О! Знаете, переводчики тоже были нужны…
– Особенно такие, которые не знают иностранных языков. Скажите-ка, если у вас с Лили была такая любовь, как получилось, что она вышла замуж за Робера Делотра?
Леон усмехнулся.
"
"– Лили вышла замуж из-за денег. Я в ту пору не бедствовал, конечно, но Делотр был миллионером, он мог предложить ей куда больше, чем я. У нее, как у всех, кто выступает на сцене, была заветная мечта: иметь свой театр. Свой собственный, чтобы не зависеть от импресарио и диктата театральных директоров. Делотр обещал ей помочь, и это все решило.
