Амалия знала, что у Леона репутация сердцееда, которую он поддерживает всеми доступными способами, и приготовилась к тому, что разговор выйдет не из легких. Пока он напоминал ей пустоголового павлина, занятого исключительно собой и своим роскошным хвостом, а из таких людей редко выходят хорошие свидетели. Как правило, они эгоистичны, малонаблюдательны и не способны заметить то, что творится у них под носом, если это не имеет отношения к ним лично.
– У меня уже побывала полиция, – добавил Леон, подводя гостью к самому лучшему креслу в комнате.
– Потрясающие люди – они считали, что я могу быть причастен к убийству Лами и других… А если бы у меня не было алиби, тогда что?
– Тогда вас бы задержали, – в тон ему ответила Амалия, – и вы бы получили дополнительную рекламу. Первый актер Франции обвиняется в серийном убийстве – что может быть интереснее?
– Сдаюсь, сударыня, вы видите меня насквозь, – вздохнул Леон, принимая смиренный вид. – Ай, ай, ай! Но, к сожалению, я никого не убивал. Хотя, может быть, стоило бы.
– Почему?
– Потому что они все мерзавцы, вот почему, – спокойно ответил актер, не сводя с Амалии испытующего взгляда. – Бьюсь об заклад, вам это известно не хуже меня. Увы, я скучный законопослушный гражданин, который убивает только на сцене по указке автора пьесы. К тому же надо признать, что никакая месть все равно ничего не изменит. Лили убили, и ее уже не воскресить.
– Скажите, как вы познакомились с Евой Ларжильер? – спросила Амалия.
Леон явно удивился. Он склонил голову набок и, растопырив пальцы, задумчиво поглядел на свои кольца.
Вид у него в эти мгновения был вдохновенно философский.
– С Евой? Не понимаю, почему это вас интересует… Я выступал в цирке.
– Вы из цирковой семьи?
– Хм. Не совсем. Я найденыш, циркачи меня подобрали и, в общем, усыновили. На одно из наших представлений пришла Ева с каким-то знакомым. Она была в плохом настроении, но наше представление ей понравилось. Потом она зашла за кулисы, и мы с ней разговорились. Вообще она никогда не строила из себя звезду, хотя имела на это право… После пяти минут беседы мне уже казалось, что я знаю ее всю жизнь.
Среди прочего она сказала, что в новой пьесе нужны статисты. Оказалось, что выходить надо в те вечера, когда я свободен. Платили, конечно, мало, но все-таки… Так я попал в театр. Потом Ева попросила автора приписать мне пару строк… Если у вас есть хотя бы одна фраза, – пояснил Леон, – вы уже считаетесь актером, и ваше имя ставится на афишу.
