— Значит, так, малыш-ш-шка, — зашипел Кайлин, надвигаясь на меня, в то время как я, захлопнув дверцу холодильного шкафа, начала потихоньку пятиться от него. — Мне плевать, сколько стоит мороженое. Оно нас с сестрой полностью ус-с-страивает! А хитроумные воровки, прикидывающиеся хорошими девочками, — нет!
— Вы меня увольняете? Несправедливо! — обиженно поджав губы, воскликнула я.
— Нет, не увольняю, — перестав надвигаться подобно урагану, сказал мужчина. Я тоже остановилась и, рассеянно взглянув на ложку, с которой капал белый десерт, осторожно поинтересовалась:
— А что тогда?
— Я делаю тебе выговор за воровство, который будет караться штрафом, равным стоимости тридцати брикетов этого уникального мороженого, — с нажимом на слово «уникального» произнес он, явно намекая, что от моего трехмесячного жалованья останутся рожки да ножики.
И за что? За пару ложек самого примитивного лакомства, которое я даже не для себя взяла! Вот же… Козлина снежная! Впрочем, нет, козлики — животные хорошие, а этот лорд просто жадная сволочь.
— Понятно, — процедила я, мысленно распрощавшись с мечтой покинуть отчий дом и начать новую жизнь на полученные от работы в Ледяном городе средства. Но терять из-за этого должность мне все равно было нельзя. Ведь, по сути, я сюда приехала не на заработки, а из-за младшей сестры. Поэтому спорить с лордом, чтобы нарваться-таки на увольнение, у меня особого желания не было. — Теперь-то я уже могу идти? — спросила, устало смахнув с лица непослушную прядь.
— Я не договор-р-рил! — рыкнул черноглазый «цербер», который и сам-то непонятно что в погребе ночью делал. Засаду он тут устроил, что ли? Или, как и Ариго, решил полакомиться десертом перед сном?"
"— Слушаю, ваша светлость, — смиренно отозвалась я, мечтая, чтобы он поскорее закончил лекцию, потому что я расстроена и замерзла, а взять брошенное за стеллажами с соленьями манто в присутствии типа, который обвинил меня в воровстве за полмиски мороженого, было страшно.
Если увидит, что я ношу чужую вещь, выпишет очередной штраф или выговор, или еще что-нибудь придумает. Он мужчина изобретательный… на всякие пакости.
— Так вот, леди Андервуд. — В устах того, кто упорно величал меня малышкой, подобное обращение прозвучало особенно подозрительно. — У меня к тебе два предложения. — После этой фразы я насторожилась еще больше.
