— Да беги же ты-ы-ы! — кричал кто-то, но я не шевелилась, глядя широко распахнутыми глазами на раскрытую пасть зеленого монстра, которая громко щелкнула возле самого моего носа, когда разогнувшееся создание запрыгнуло на меня, обхватив острыми ветками все, до чего дотянулось.
— 3-здравствуй, — заикаясь, поприветствовала я бикаслуса.
— Сла-слу-с-с-сла-с, — прошипела в ответ зубастая пасть, дыхнув на меня сильным цветочным ароматом, а на груди недовольно завозилась зажатая нашими… хм… телами книга.
Полчаса спустя…
Из корпуса с желтой крышей Гидеон вышел в мрачно-задумчивом настроении.
Закравшееся в его голову подозрение подтвердилось словами демонолога, хотя милорд Обри, посвятивший всю свою жизнь изучению обитателей изнанки, судить о них мог только по результатам жизнедеятельности, так как кукловодов, отправлявших в мир Алина монстров, никто никогда не видел. Раньше все были уверены, что эти уродливые чудища, готовые разорвать любого, вставшего у них на пути, — и есть демоны.
Но чем сложнее становилось магическое плетение переходов, тем больше сомнений вызывала эта простая версия."
"Кто-то руководил агрессивными тварями, направлял их, натравливал на стражей, мешавших установить надежный портал. И этого кого-то за последние века так никто ни разу и не видел. И все же у милорда была своя теория насчет таинственных врагов Триалина, их мира и некоторых особенностей. Например, таких, которые меняют людей. И Рид, рассказавший старику свою историю, лишь утвердил его в этой мысли.
Изнанка каким-то непостижимым образом оставила на страже след, вычислить который было не под силу целителям. Что-то темное поселилось в Гидеоне.
Оно вытаскивало на поверхность те эмоции, которые он привык скрывать, нашептывало ему, что он не должен притворяться, прятать свою истинную сущность и пытаться входить в положение окружающих. Что ему необязательно терпеть то, что не нравится, и, напротив, необходимо добиваться желаемого любой ценой, невзирая на мнения окружающих.
Эгоизм, раздражительность, властность… не то чтобы этих черт в мужчине совсем уж не было, но раньше они не пытались перебить все остальные.
Первой ласточкой стало бешенство, в которое Рид впал после общения с Клотильдой. Синеглазка пробуждала в нем слишком уж странный коктейль чувств: от восхищения, граничившего с желанием обладать ее телом, до брезгливости, вызванной откровенными попытками шустрой леди поймать его в свои сети.
