Шен посмотрел на Ала без удивления. Примерно такую картину он раз за разом представлял в воображении, ничего удивительного, что это во сне наяву и осуществляется.
От неожиданно возникшей перед Шеном преграды Ал чуть не потерял меч, но затем тряхнул головой и вновь бросился в атаку.
Так продолжалось дольше, чем было бы разумным. Как обезумевший Ал бросался на барьер, раз за разом отражающий его атаки. Шен стоял за полупрозрачной вязью защитных символов и смотрел на бывшего ученика со спокойным, нечитаемым выражением лица.
В конце концов Ал отступил, выплеснув накопившуюся ярость и сообразив, наконец, что таким образом ничего не добиться. Он перевел дыхание, готовясь к более серьезной атаке.
Шен хмыкнул и убрал барьер. Ал поднял на него взгляд и вгляделся в до тошноты спокойное лицо. Его спокойствие выводило из себя.
— Ты так спокоен… — словно выплюнул Ал. — Уверен, что я тебя не задену… Это письмо!.. — яростно воскликнул он и резко перешел на тихое бормотание, словно утратил все силы: — это письмо ты написал, чтобы поиздеваться надо мной?
Шен сделал глубокий вдох и, запрокинув голову, прикрыл глаза.
Ал смотрел на него и думал лишь о том, что его шея кажется очень уязвимой в этот момент. Сделать только шаг вперед, взмах меча, и его кровь, наконец, все закончит… На мгновение он представил это столь отчетливо-ярко, что даже побледнел.
Шен же вновь повернулся к нему, окинул взглядом, посмотрел внимательно, чуть склонив голову на бок, и произнес:
— Знаешь, почему это письмо так выглядело? В начале я ведь в самом деле собирался как обычно подыскать правильные слова, сгладить острые углы и даже извиниться… — Он тихо хмыкнул себе под нос, словно сама мысль об извинениях вызывала в нем еле сдерживаемую иронию.
— Заметил смену тона? «Ал, у тебя есть право злиться», — словно дразнясь, процитировал он высоким тоном. — А затем: «Глупец, неспособный услышать чужие слова, даже если их прокричат тебе на ухо!» Да-а-а, я так старательно пытался сделать вид, что уважаю твое мнение. — Шен вздохнул. — Но на самом деле нет.
В моих глазах ты был и остаешься ребенком.
Ал с силой сжал рукоять меча, исподлобья наблюдая за Шеном, словно загнанный зверь за отвлекшимся охотником. Шен даже принялся расхаживать из стороны в сторону, увлекшись своим монологом:
— Ты не виноват, нет! Тебе просто недостает жизненного опыта. Когда-нибудь в тебе действительно будет то, что называют характером. Но не сейчас."
"Ал продолжал слушать, словно желая отведать эту горькую пилюлю до конца.