Но это были не пьяные слезы. Он плакал от злобы и бессилия.
Он шел к себе на Трубную, квартиру эту ему помог получить Болдырев, когда его взяли в спецгруппу, и ощутил в голове звенящую тяжесть.
За всю жизнь его никогда так не били.
— Боксер сраный, погоди, падло кочегарное. Я на тебе отыграюсь. Кровью умоешься.
Он шел и придумывал кровожадные планы мести. Поднялся к себе на второй этаж. Открыл дверь. В лицо ударил затхлый воздух грязного белья, табачного перегара и сивухи. Радостно завизжала, затявкала крохотная лохматая дворняжка.
Бросилась к Кретову, обняла лапами ногу.
— Мальчик… мальчик… соскучился, бедный… ну, пойдем, пойдем гулять.
Кретов поднял собачонку на руки. Она лизала его лицо горячим влажным языком, и Витьке стало хорошо и спокойно. Словно ушли все неприятности, словно не бил его сегодня Ельцов. Рядом с ним было единственное существо, которое любило его и ради которого жил на этой мерзкой земле бывший опер Витька Кретов.
* * *Порыв ветра, прохладного, с запахом молодой листвы, ворвался через открытую балконную дверь.
Вздулась и взметнулась занавеска — казалось, женщина в белом шагнула в комнату. Видение это было настолько реальным, что Ельцов вздрогнул.
Над городом бесчинствовала ночь. Ветер с шумом проносился над кронами чахлых дворовых деревьев. Накатывали невидимые в темноте тучи, и казалось, будто чья-то рука стирает с неба звезды.
— Дождь будет. Сильный. Возможно, гроза. — Ельцов-старший вышел на балкон.
И словно в подтверждение его слов, вдалеке полыхнула зарница.
Игорь Дмитриевич вошел в комнату, посмотрел на племянника и Игоря Анохина, расслабленно куривших сигареты.
— Давайте снова запись прослушаем. Хочу для себя некоторые детали уточнить.
— Сначала так сначала.
Игорь Анохин включил диктофон.
Чуть искаженный записью голос Витьки Кретова наполнил комнату:
«Я приехал в министерство, и меня сразу отвели в кабинет Болдырева. Прошел год, а он уже полковником стал. Болдырев сказал мне:
— Хочешь карьеру сделать — иди работать ко мне.
— Кем?
— Будешь в особой группе. Официально числиться придется за Фрунзенским райотделом, но по приказу тебя откомандируют в распоряжение министерства. Как у тебя с квартирой?
— Нет.
— Не беда, поживешь месяца три в общаге, а потом получишь площадь в Москве. Станешь служить как надо, в январе майора получишь.
— Но я же старший лейтенант.
— Нет, уже капитан, завтра приказ на тебя подпишут.
Сколько человек в группе, я не знал.
