На нем был коричневый финский костюм, хорошие ботинки «Саламандер», однотонный шерстяной галстук.
— Здравствуйте! — Лосев пожал протянутую руку. Пожатие его было коротким и крепким. Ладонь абсолютно сухая, значит, шел сюда привычно, не волнуясь.
— Садитесь, — улыбнулся Рудин, — кофе, коньяк?
— И того и другого, — так же спокойно ответил агент.
Рудин отметил, что держится он с достоинством и прекрасно ориентируется в обстановке. Лосев сел, закурил «Кент». Об этой слабости агента Рудин знал и приготовил ему в качестве подарка пару пачек.
Когда на журнальном столике появились рюмки, бутылка и чашка с кофе, Лосев, усмехнувшись, сказал:
— Сергей Григорьевич, вы меня знаете, а я вот вас — нет. Думаю, у вас есть удостоверение?
— Естественно.
— Вы не могли бы его показать?
— Ваше право. — Рудин достал из кармана пиджака красную книжечку с гербом и буквами «КГБ СССР».
Лосев взглянул на нее быстро, словно сфотографировал.
— Спасибо. В моем деле необходима осторожность.
Рудин внимательно посмотрел на него.
Вьющиеся светлые волосы. Приятное лицо, но какое-то смазанное, с маленьким безвольным подбородком. Темные, колючие, смотрящие мимо собеседника глаза. Беспокойные руки, пальцы, бегающие по пуговицам пиджака, постукивающие по подлокотникам кресла, крутящие зажигалку.
— Ну, давайте, Борис Львович, выпьем за начало совместной работы. — Рудин поднял рюмку.
Лосев молча выплеснул коньяк в рот и даже не поморщился."
"По тому, как он это сделал, майор понял, что агент любит, а главное, умеет выпить.
— Знаете, — Лосев усмехнулся криво, поставил рюмку на стол, — какая чехарда получается. Вы у меня уже третий сотрудник, с которым я работаю. Как-то не по-людски. Я сам согласился помогать вам.
Рудин усмехнулся внутренне, он-то знал, что Лосев был завербован после грязной истории с кражей женского платья в Варне. Он вынес его из магазина, принес в номер, даже в чемодан уложил. А вечером к нему пришел сотрудник контрразведки, работающий под крышей представителя «Интуриста», и принес оплаченный чек за украденную вещь.
Выбор у Бориса Львовича был невелик. Или подписать вербовочные документы, или вылететь с работы и из партии. Так он стал агентом и начал служить верой и правдой.
— Борис Львович, вы сотрудник весьма ценный, — обаятельно улыбнулся Рудин, — руководство комитета вас высоко ценит.
Рудин заметил, как сразу изменилось лицо агента.
— Так вот, — продолжал он, — у нас есть дело, которое можете поднять только вы.
