Набрал номер, услышал ответ и представился:
— Товарищ генерал-полковник, беспокоит полковник милиции в отставке Ельцов.
Наступила пауза, а потом замминистра ответил весело и добро:
— Приветствую, Игорь Дмитриевич, рад, что позвонил. Какая нужда?
— Поговорить бы, товарищ…
— Да перестань ты с чинами этими, я для тебя раньше Юра был, ну а теперь по чину Юрий Михайлович. Есть у меня два часа, уложишься — приму.
— Буду через двадцать минут, Юрий Михайлович.
— Жду.
Ровно через двадцать минут Игорь Дмитриевич входил в здание МВД на Огарева, 6.
У лифта его ждал молодой подполковник, помощник первого замминистра. Он проводил Ельцова до приемной, попросил подождать и поднял трубку телефона.
— Полковник Ельцов в приемной… Слушаюсь.
Помощник положил трубку, распахнул дверь.
— Прошу, Игорь Дмитриевич.
Замминистра вышел из-за стола навстречу Ельцову. Был он сановен и вальяжен. Генеральская форма сидела на нем с особым шиком.
— Ну, здравствуй, Игорь Дмитриевич. Здравствуй.
— Здравствуйте, Юрий Михайлович.
— Садись… Чаю нам, — приказал он помощнику. — А может, чего покрепче?
— Нет, спасибо. — Ельцов сел.
— Ну говори, что у тебя за нужда?
Ельцов положил перед генералом ходатайство."
"Генерал внимательно прочитал его, постучал пальцами по столу.
Пауза затянулась.
— Слышал я об этом, — задумчиво и как-то неуверенно сказал он. — Догадываюсь, какая шобла состряпала это дело. Значит, мешал он им?
— Кому-то помешал точно, — ответил Игорь Дмитриевич.
— А у него квартира-то была?
— Была, да сплыла, бывшая жена ее разменяла.
— Значит, будет жить у тебя?
— У себя он будет жить. Он в этой квартире родился.
— Ну что ж, — замминистра улыбнулся, — посмотрим.
Он взял красный фломастер и наискось написал резолюцию.
— На, Игорь Дмитриевич, прописывай племянника и скажи ему, чтобы аккуратней был.
Ничего этого Ельцов-старший Юре не рассказал. А зачем? Важен результат.
Слава Шатров ушел на свою общественную службу, пообещав вернуться к вечеру с группой проверенных бойцов. Дядька плотно закрыл дверь в свою комнату, оставив племянника одного.
Юра сел за письменный стол, раскрыл папку. Там лежали права, предъявительская книжка с одной записью на три с половиной тысячи, доверенность на дядькины «жигули». На первое время денег хватит, а там он что-нибудь придумает.
Ельцов сидел за столом, наслаждаясь тишиной и покоем. Тихий гомон неспешной дворовой жизни доносился из окна, но он был практически неощутим после тяжелого, мрачного шума зоны.
