Хорошую, он же генеральскую должность занимал. И вернулся он в пятьдесят пять лет домой в двухкомнатную квартиру. Конечно, его не забыли друзья. Предлагали самые разные должности в «народном хозяйстве». Даже на сладкое место сосватали, в начальники отдела кадров Московского треста ресторанов. Но дядька отказался от столь заманчивых перспектив. Он решил пожить свободно, а там посмотреть.
К дяде Игорю и шел Юрий Ельцов. Только он мог разобраться в этой невероятной истории. Дядька открыл дверь. Был он в спортивных трусах, подтянутый, накачанный, с красивым рельефом мышц.
Каждому таким бы быть в пятьдесят семь лет.
— Заходи, Юрик. — Дядька ничуть не удивился столь раннему визиту. — С мадам поругался?
— Да нет, дядя, у меня к тебе дело."
"— Тогда подожди, пока я зарядку закончу, а пока сообрази кофе, тостики и яичницу.
Юра пошел на кухню и увидел, что в углу, рядом с окном в ванную комнату, стоит отключенный, пузатый газовый счетчик. Зачем его сохранил дядька — неведомо. Видимо, решил сделать кухню в стиле ретро.
Они позавтракали, и Юра включил магнитофон. Дядя Игорь слушал сбивающийся Мишкин голос, потом прочел его письмо. Перелистал записную книжку Абалова.
— Ты хочешь об этом написать? — Игорь Дмитриевич взял сигарету, но так и не прикурил ее.
— Очень хочу.
— А ты знаешь, с кем тебе придется бороться?
— Приблизительно.
— Такие вещи надо знать точно. Эти люди могут одним телефонным звонком разрушить все, чего ты добился в жизни. Прежде чем начинать с ними борьбу, ты должен точно уяснить для себя, готов ли ты все потерять.
— Я не знаю, дядя Игорь.
— Тогда думай. Серьезно и долго.
— А что ты посоветуешь?
— Ты помнишь, как эта мразь выкинула меня в отставку?
— Конечно.
— Я не жаловался и не просился обратно. Но один паренек из адмотдела ЦК в приватной беседе дал мне понять, что я еще легко отделался.
— Так как мне быть?
— Забыть. Отдать деньги Мишкиной сестре, а пленки, письмо и книжку уничтожить.
— Ты серьезно?
— Да. — Игорь Дмитриевич наконец заметил незажженную сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.
— А что бы сделал ты?
— Не сравнивай меня с собой, у меня, как у отставного ландскнехта, всего имущества — ржавая шпага да хромой конь на конюшне. Мне нечего терять. Я, с точки зрения официальной, уже все потерял.
— А почему ты думаешь, дядя Игорь, что мне придется что-то терять? Я же хочу добиться правды.
— Слушай, Юра. Мы с тобой сегодня говорим как взрослые люди или как пацаны на комсомольском собрании? Я говорю тебе прямо.
