Жить придется на зоне, а какой там расклад — он знал не понаслышке.
За столом Слепня сидел худощавый пожилой человек с лицом порочного мальчика, он внимательно слушал Колю и почтительно кивал. Шорин подошел.
— Почтение, Николай.
— Здорово, Саша. Ты, Муха, погуляй пока, дай мне с солидным человеком поговорить.
Пожилой мальчик исчез, словно растворился в дымном зале.
— Садись, Умный, имеешь ко мне слово?
— Имею.
— Пить, есть будешь?
— Попроси холодного боржоми.
Сидели молча, пока официант бегал за минералкой.
Когда бокал наполнился пузырящейся водой, Шорин отпил с жадностью, закурил и сказал:
— Могу залететь на кичу.
— Все можем. Наша жизнь такая, — философски ответил Слепень. — Давай прикинем вместе, может, чем помогу.
Шорин без подробностей описал ситуацию.
Слепень насыпал в пиво соли, в бокале заметались частые пузырьки, отхлебнул и сказал:
— Попадешь в крытку, я смотрящему маляву пришлю, жить будешь как человек. На зону тоже. Тебя честные воры знают, уважают.
Ты не фраер и не мужик, идешь по второй ходке, так что почтение тебе люди окажут. А чем сейчас помочь могу?
— Мне надо тормознуть одного фраера и бывшего цветного.
— Это можно. Кто фраер?
— Журналист Андрей Вайнбург.
Слепень задумался, закурил «Казбек».
— Как ты их, Умный, тормознуть хочешь?
— Пусть к лепилам недельки на две попадет. А там я, может, разберусь.
— Давай адрес еврейчика. Во сколько дело ценишь?
— Кусок.
— Щедро. Давай.
Шорин положил на стол пачку сотенных.
Слепень солидно, не торопясь, положил ее в карман.
— Кто цветной?
— Полковник Ельцов.
— Начальник МУРа?
— Бывший.
— Извини, Умный, при всем уважении, никто с этим ментом связываться не станет.
— Но я же не мочить его прошу, а на перо посадить, чтоб в больнице покантовался.
— Понимаю. Но не пойду. Мне из-за него на правило не с руки выходить. Уважают его наши. Он, скажем так, мент в законе.
— Он главный, понимаешь, он мне все дело портит.
— Значит, так, — Слепень налил себе еще пива, — тебе беспредельщик нужен. По масти один на льдине. Помнишь, Леня Сретенский Витьку Матроса подзарядил в шашлычной фраерка уделать?
— Конечно, помню.
— Он опять в столице нашей Родины объявился. Сколько дашь?
— Десять кусков.
— За такие деньги он Леню бровастого на перо посадит. Пиши его адресок
* * *Дома на Красноармейской и улице Черняховского в Москве называли «дворянское гнездо».
