У него вообще был набор пропусков во все клубные кабаки: в ВТО, ЦДЛ, дома композиторов, журналистов, архитекторов. Каждый декабрь он отгружал два стольника шустрому человечку, и тот делал ему полный набор пропусков во все творческие дома.
У входа в ресторан швейцар — непоколебимый страж — внимательно рассмотрел пропуска, вздохнул. Уж больно не любил он пускать сюда всех этих прилепившихся неведомых людей."
"Народу в зале было еще немного. Не наступило время, когда устремятся сюда актеры, не занятые в спектаклях, московские художники, литераторы.
Клубом был этот ресторан. Клубом для избранных, для тех, кто посвятил себя искусству. Ну и, конечно, вертелась здесь московская светская публика.
Яша сидел во втором зале, стены которого были отделаны стволами берез.
Пройдя сквозь бамбуковую занавеску, Ястреб увидел своего кента, сидящего за столиком у окна.
Яша призывно замахал рукой. Ястреб подошел, сел. Заказал подлетевшей официантке зубрик и биточки по-блоковски.
— Ну что, Яша? — спросил Ястреб, пропустив рюмку.
— Леня, ты меня знаешь, я всегда готов тебе помочь, но с этого дела соскакиваю.
— Вот так номер, — удивился Ястреб. — Не помню, чтобы ты от бабок отказывался.
— Ты знаешь, Ленчик, какие люди в моем закутке бывают?
— Знаю.
В закуток к Яше приходили такие персонажи, чьи фамилии-то называть страшно было. Через эту маленькую мастерскую прошли десятки килограммов золота, алмазные россыпи, целые сапфировые трубки. Незримыми нитями была связана мастерская металлоремонта с квартирами на улице Алексея Толстого, Грановского, на Бронной.
В них жили семьи членов ПБ, секретарей ЦК, министров.
Конечно, советский рубль — самая твердая валюта в мире, но это все разговоры для населения. Те, кто рулил страной, прекрасно знали подлинную цену отечественной валюты, и им были нужны доллары, фунты, марки и, конечно, драгоценности. И они покупали все это через таких, как Яша.
— Так что же делать будем? — спросил Ястреб.
— Ленчик, — Яша ковырнул вилкой салат «оливье», — я знаю, для кого ты работаешь.
Кто это дело заказал.
— А я не знаю, ставлю дело втемную.
— А зачем тебе знать? Меньше знаешь — дольше живешь, — философски заметил Яша.
— Так где же мне людей достать?
— Иди в «Софию».
— Ты что, из дурки сбежал? — Ястреб покрутил пальцем у виска. — Приду и скажу: бойцы, кто на это дело пойдет?
— Зачем так, ты меня за фраера не держи. Ровно в десять минут одиннадцатого к тебе подойдет человек и скажет, что он из Столешникова.
