Он хотел уехать собкором в любую капстрану, благо бабушка жены дышала на ладан, а с алмазами шаха они с Дашкой пожили бы там, как хотели.
Но руководство «Правды» решило назначить его заведующим международным отделом. Место, конечно, высокое, престижное, он сам когда-то сильно интриговал, чтобы получить его, но… Когда выяснилось, что Даша — наследница редчайших алмазов, жизненные планы резко изменились.
Олег Тимченко долго жил за границей. Работал собкором АПН, а потом «Правды» в Англии, Франции, Бельгии, Германии; он привык к комфорту, устроенности забугорной жизни.
Работая в «Правде» и выезжая в краткосрочки, он с тоской возвращался домой, привозил видеомагнитофоны, продавал их, получал ломовые деньги, но они не радовали его. Не та это была валюта, совсем не та.
План его был прост и незатейлив. Уехать лет на пять собкором, желательно в Париж или Лондон, там у него были отработанные связи. Два года назад у него начался роман с прелестной англичанкой, дочерью лондонского издателя. Он познакомился с ней в Москве, на даче таинственного московского человека Виктура Луи.
Жизнь его была весьма пестрая.
Роман был стремителен, как половодье. Уже два года длилась эта непонятная жизнь. Олег совсем было собрался разводиться с женой, но тут всплыла алмазная бабка, и он понял, что это единственный шанс обеспечить свою будущую жизнь с английской барышней.
Конечно, он мог жениться на ней и так. Высокое положение в московском обществе несколько компенсировало звание советского оборванца на Западе.
Но он считал, что у настоящего мужика должны быть деньги. Он не собирался грабить Дашку, он хотел взять себе то, что заработает. Ведь он будет рисковать, вывозя ценности за бугор, может попасть под бдительное чекистское око, когда будет сбывать алмазы. Поэтому он и возьмет свою долю за риск. Тысяч сто, а может быть, сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.
Вполне естественно, Тимченко не собирался делиться своими планами с этой гнидой Шориным. Не любил Олег Александра Михайловича, опасался его.
Но Шорин мог решить его проблему одним звонком своему всесильному шефу.
В который раз Тимченко посмотрел перекопную баталию.
— Отличная вещь, Александр Михайлович, не понимаю, как Вася бросил ее.
— Мой дорогой Олег, полковника волновали только деньги. Обычные советские дензнаки.
— Вы хотите оставить эту панораму себе?
— Конечно. Знаете, мой отец воевал в Гражданскую. В нашем доме был культ той войны. И у меня остались романтические представления о ней.
