Но вы не торопитесь! Я сейчас вам еще кое-что скажу. Андрей Сергеевич был одиноким человеком. Родственников практически нет, жена умерла давно, а женщин у него не было, он слишком любил свою покойную супругу. Вы наверняка собирались задать мне вопрос, а была ли я любовницей Колотова. Не была, конечно. И не могла быть. Ни я, ни кто другой.
Я иногда навещала его на протяжении этих двенадцати лет. С днем рождения поздравляла, с Днем работника МИДа.
– Есть такой праздник? – удивился Гуров.
– Есть, – грустно улыбнулась Светлова.
– С 2002 года есть. 10 февраля. Это связано с историей возникновения первого внешнеполитического ведомства России – Посольского приказа. В документах Российского государства упоминается дата 10 февраля 1549 года.
– Колотов радовался вашим визитам?
– А вы проницательный человек, – усмехнулась она и опустила голову. – Нет, не радовался. Он стыдился того, что из года в год становится все более немощным, что стареет. Честно говоря, и мне было больно смотреть на него такого, но я старалась не показывать вида.
Все-таки столько лет проработали вместе. Никто с ним не был так долго, как я.
– И все же! Почему вы решили, что его убили?
– Потому что неожиданно к нему стали ходить какие-то люди. Никогда никто не ходил, по крайней мере так часто. А в последнее время я вдруг узнаю, что к нему постоянно кто-то приходит. Стала расспрашивать его, но Андрей Сергеевич отмалчивался. Может быть, это соцработник, а может, и нет. Соседи видели, как приходила девушка, молодой человек, может, и не один.
Вы ведь лучше меня знаете, как у стариков выманивают квартиры. Я думаю, что здесь имел место как раз такой случай. Квартира не маленькая, в престижном районе, в старом элитном доме.
– Может, с возрастом у Андрея Сергеевича появилась потребность в общении? Вы полагаете, что это невозможно?
– Не знаю, – задумчиво произнесла Светлова и стала смотреть в окно. Потом решительно потрясла головой, будто отгоняя ненужные мысли, и ответила: – Нет, Лев Иванович, это невозможно. Нет, он свыкся с одиночеством, он хотел одиночества, я это чувствовала.
– Вы его любили, – неожиданно решившись, произнес Гуров. – Так?"
"Женщина уставилась на него своими большими, все еще красивыми глазами. В них было напряжение, какая-то затаенная грусть или даже тоска. Потом взгляд стал мягче, а потом она опустила глаза, помешивая ложкой остывший кофе, и прошептала:
– К чему теперь скрывать? И какое это уже имеет значение? Любила. И сейчас, наверное, еще люблю.
