Вот тварь! Будет пороть! Ну что ж, будем надеяться, что сил у него не как у того садиста. Все-таки старый уже, может быть пару раз ударит и успокоиться.
Ложусь на кровать и мое тело снова начинает трясти.
– Раздвинь ноги, – орет он, – раздвинь!
Я медленно развожу ноги, он подходит и задирает мой прозрачный халат вверх, оголяя мои ягодицы.
Запахивается и ударяет. Не сильно, но больно. Я терплю. Это не такая боль, которую невозможно терпеть. Снова удар. Затем еще.
– Катя, ты считаешь? – спрашивает он, – считай сколько раз я ударю.
Я хочу сделать 40 ударов!
– 40 ударов? – поворачиваюсь к нему лицом и встаю с кровати.
– Кто разрешил вставать! – орет он на меня, – быстро легла на место!
– Пожалуйста, не надо! – взмолилась я, – у меня еще тело не зажило до конца, вы мне снова повредите кожу! – мои глаза наполняются слезами, но он неумолим. Пальцем показывает на кровать. Я снова иду на кровать и ложусь. Он бьет. Удар за ударом размеренно падают на мои ягодицы.
Кажется, он начал бить сильнее. Я сбилась со счета. Вся подушка уже мокрая от слез, но я не кричу и не прошу пощады.
С каждым ударом мое тело тело подбрасывает и мышцы начинают сокращаться. Старику это нравится, он долго смотрит и ждет, когда это рефлекторное состояние пройдет, а затем снова бьет.
– Сколько уже ударил? – спрашивает он.
Я глотаю слезы и стараюсь как можно более спокойным голосом ответить:
– тридцать девять! – рассчитываю, что этот идиот тоже сбился со счета и сделав последний удар, оставит меня в покое.
– А ты еще и лгунья! Маленькая врушка! Я тебя проучу! – он замахнулся и следующий удар полностью пришелся по моей промежности. Я взвыла от боли и неожиданности. Мое тело задергалось, как сумасшедшее. Я ощутила, как меня окатила волна жара. Зачем он сделал это? Старый козел решил поиздеваться надо мной?
– Понравилось? Еще хочешь? – наклонился он надо мной, наслаждаясь моими мучениями.
Я сжала ноги и вцепилась руками в промежность.
Мне кажется, что так легче переносить эту боль.
– Руки убери! Я должен тебя научить! – снова кричит он.
– Нет, нет, пожалуйста, не надо! Только не туда! – умоляю я, приподнимая лицо и смотрю на него.
– Руки убери! Хуже будет! – он смотрит на меня, как на врага. Глаза его бешено смотрят то на лицо, то на мое тело.
– Нет, прошу! – снова умоляю я, не в силах убрать руки, лучше уж пусть удар придется по ним, это будет менее болезненно.
