Какой же он мерзкий! Украдкой тоже посмотрела в его глаза: злые и пустые, интересно, что его привело к такой жизни? Почему он не занимается сексом с любимой женой или подругой? Может никто не хочет связываться с этим ничтожеством? Может быть, член слишком маленький?
Он берет свои руки и складывает их замком на моем затылке. Начинает толкать, насаживать меня на свой отросток. Фу! Какая гадость! Теперь у меня нет возможности набрать воздуха, чтобы избежать наполнения легких этими испражнениями!"
"Натягивает равномерно и медленно, пыхтит.
Член вроде постепенно начинает распускаться. Вонять стало поменьше. Может быть, я уже помыла ему все своим ртом, а может быть принюхалась. И глаз потекли слезы. Не хотела плакать, но больше не могу сдерживать себя. Так противно и так унизительно. Я сижу на коленях перед каким-то бомжеватым стариком, и сосу его грязный член. До чего я докатилась! Видела бы меня сейчас моя мама! Боже, надо что-то делать! Надо бежать из этого места!
Старик запрокинул голову и тяжело задышал.
Уж не кончать ли вы собрались мистер? Серьезно? Прямо в рот? Только я подумала, как этот козел спустил мне в рот свое отвратительное семя. Все, сейчас точно вырвет! Сдерживаю рвотные порывы, он шепчет, чтобы я глотала. Я проглатываю. Противно до невозможности, но я глотаю. И дело тут не только в том, что мне не нравится вкус спермы. Возможно, у любимого человека я бы отсасывала и глотала с удовольствием. Но не у этого старого проходимца с грязным членом!
Смотрю на него. Это все? Я могу быть свободна? Он закончил? Сидит, смотрит и тяжело дышит.
На голове вздулись вены. У дедушки давление подскочило, ему бы в госпиталь сейчас, а он тут сидит. Ладно, это я может быть зря. Но здоровый сарказм всегда уместен.
Вытираю рот, вкус его спермы забил мне все. Вонь его члена по прежнему напрягает, но я уже закончила и убираю лицо подальше. Глотаю свежий воздух. Как же он прекрасен!
Старик все смотрит. Мне не нравится его взгляд. Что-то этот козел задумал…
– Что у тебя с телом? – спрашивает он, – тебя пороли?
– Да, – отвечаю я и понимаю, что в его больном воображении это выглядит не как сожаление, а как возбуждающий фактор.
Он смотрит на ремень. О, нет! Только не это! Даже не смотри в его сторону старый маньяк! Прячу глаза, чтобы не просверлить его взглядом.
– Так, Катерина, ложись на кровать! – командует он.
– Что вы хотите делать? – осторожно спрашиваю я.
– Буду учить тебя, воспитывать! Ты дерзкая девчонка! Ложись быстро! – берет в руки ремень.
