Он хохотнул, притянул меня к себе и поцеловал, почему-то в лоб.
— Я постараюсь исправиться. — Погладил меня, когда я, повозившись, устроилась у него под боком и обняла, помолчал немного, затем спросил уже другим, более осмысленным голосом: — Серьёзно, беременна?
Я кивнула. Он снова помолчал, мозг, видимо, окончательно проснулся, потому что Антон принялся рассуждать:
— Жили бы мы в Америке, я бы в суд подал на производителя противозачаточных таблеток.
— Всякое бывает, — флегматично проговорила я и потёрлась щекой о его голую грудь.
Решила не утруждать только что пробудившееся после сна сознание супруга подробностями о том, что сама бросила пить таблетки после того, как он на маминой кухне принялся взывать к моей совести и говорить, что родители мечтают о внуках. Сам Антон не особо о детях мечтал, попросту не представлял, что это такое — быть отцом, вот я и решила предоставить ему такой шанс. Решила положиться на судьбу. Ещё не знала в тот момент, как повернутся наши отношения, окажемся ли мы с ним вообще в одной постели ещё когда-нибудь, и, заметьте, я выдержала значительную паузу в три свидания, которые растянулись на неделю, так что всё честь по чести.
А уж дальше судьба и сыграла свою роль. Мы всё ещё женаты, я считаю, что счастливы, и «мы беременны», всё очень вовремя. Зато сейчас, пережив признание мужу, я вдруг поняла, что не на шутку взволнована, по-хорошему взволнована. У нас с Антоном будет ребёнок, жизнь снова меняется. Больше не надо мучиться сомнениями, переживать из-за того, что заскучаю дома, что всё испорчу и мужу наскучу, буду занята только тем, что стану готовить ему борщи да ждать его возвращения домой.
Теперь у меня смысл в жизни появился. У нас будет ребёнок.
И меня не тошнит. Кто придумал противное слово — токсикоз?"
"Я умирала. Прошла всего неделя, и пять дней из этой недели меня тошнило. От любых запахов и даже от любимых духов. Время до полудня я проводила в обнимку с унитазом, и даже завтрак Антон теперь себе готовил самолично, потому что я при всём желании не могла ни смотреть, ни нюхать яичницу, его любимый бекон и даже кофе.
Муж хоть и посмеивался, но проявлял сочувствие, а вечерами баловал меня десертами, которые привозил из ресторанов. Это было неправильно и, возможно, даже вредно, но мне безумно хотелось сладкого. Антон тоже нашёл в этом что-то для себя положительное, и пока я ела очередное пирожное с взбитыми сливками, он перебивал мне аппетит поцелуями и говорил, что с каждым днём я всё вкуснее и вкуснее.
