В постели. А вместо этого мы снова ссоримся, прямо с утра.
— Антон, ты разорвал свидетельство о браке! И предлагаешь это отметить и переспать?
Муж из-за стола поднялся, выглядел достаточно грозно при этом.
— Я его разорвал, чтобы некоторым было неповадно угрожать мне разводом! — Ткнул рукой в сторону окна. — Теперь попробуй подать на развод.
Надо сказать, что с каждым его словом и гневным взглядом, возмущение и во мне бурлить начинало всё более отчаянно. А когда Антон про развод заговорил, я упрямо выдвинула подбородок и упёрла руку в бок.
— Подам! Выправить свидетельство — дело одного дня.
Это ему не понравилось, взгляд забегал, а сам Антон недовольно выдохнул. А после негромко заметил:
— Значит, дурь не прошла.
— Это не дурь! — разозлилась я. — Это последствия того, что ты натворил!
— Из-за Марины? — Он вдруг руками замахал, в приступе то ли гнева, то ли волнения. — Дьявол, Лера… Ну, что ты хочешь от меня? Ну да, было! Когда-то. — Кричать он перестал и теперь с неудовольствием выдавливал из себя слово за словом.
— Мы взрослые люди все… в конце-то концов. Откуда же я знал, что женюсь на её падчерице? Знал бы, трижды подумал…
Я кивнула, глядя на мужа в великом сомнении, затем подсказала:
— Но не факт.
Антон зубы сжал. Глазами на меня сверкнул.
— Да, не факт! Я вообще не понимаю, почему я должен перед тобой оправдываться из-за того, с кем я когда-то спал. Давай я тебе про всех расскажу… если вспомню. Тебе это понравится?
— Ты не просто шовинист, ты ещё и циник первостатейный!
— Забыла упомянуть: сволочь.
— Действительно, сволочь!
У Антона подбородок дёрнулся от едва сдерживаемой злости.
— Тебя беспокоит то, что я тебе соврал, или то, что твоя мачеха изменяла твоему отцу?"
"— С моим мужем, — подсказала я.
А Антон рукой махнул.
— Давай не будем валить всё в одну кучу! Это было несколько лет назад. Я не то что твоим мужем не был тогда, даже знать не знал, что ты существуешь. И, прости, но наши отношения с Мариной тебя никак не касаются. Они касались твоего отца, но ему плевать было, с кем его жена спит, и поэтому не надо внушать мне чувство вины.
Перед тобой я точно не виноват.
— Ты так считаешь?
— Да!
— То есть, ты помимо факта секса с моей мачехой, ничего от меня не скрывал и не скрываешь? — Я даже прищурилась, не собираясь пропустить ни тени сомнения или недовольства на его лице.
Антон молчал. Он не задумался, он также прищурился, и мы стояли друг перед другом, как два заправских шпиона из американских фильмов.
