— Улыбнулась, и улыбка моя не выдерживала никакой критики, я сама это понимала, но к Антону я стояла вполоборота, и поэтому он не смог оценить эту гримасу. — То здесь, то там. — И, как примерная жена, поинтересовалась: — Ты поел? Съешь канапе, вкусно.
— Не хочу, — отозвался он. Машинально поднял руку и потёр щёку. Я тут же поинтересовалась:
— Что с твоей щекой?
Антон напрягся. Я это заметила, и тогда уже осмелилась поднять на него глаза. На щеке на самом деле виднелась краснота, даже на его смуглой коже проступала.
Он тут же её ладонью потёр, хотя, скорее прикрыть пытался.
— Нелепая случайность, — сказал он, и мы замерли, глядя друг другу в глаза. Он соврал, я поняла, что он соврал, но как это озвучить, никто из нас не знал. — Лера, поедем домой.
Домой! В его дом, в котором он мне врал, день за днём, как паук, затягивая в свои сети, всё глубже и глубже. И что скрывать, я в них попалась, и удовольствие получала, уверенная, что врать мне, ему необходимости нет, и так всё ясно — у нас брак по договорённости.
Может, поэтому я до сих пор жива? Потому что изначально не лелеяла надежд на чистую любовь? Поэтому всё ещё могу смотреть на Антона и при этом удержаться и не швырнуть ему в лицо поднос с сырными канапе? Повеселили бы людей…
— Да, поедем. Я устала.
Мне нужно было время. Время, совсем немного, покой и тишина. Чтобы решить. В такси я молчала, смотрела в окно, а оттого, что Антон тоже молчал, явно обдумывая создавшееся положение, у меня на душе кошки скребли.
Снова думает, как выкрутиться, в очередной раз.
Господи, ну как же я его не рассмотрела? Почему так сразу поверила, особенно в его «люблю»? Я замуж за него вышла! За улыбчивого, лёгкого, чуть шабутного парня, который знал ответы на все мои вопросы. Мне так казалось. Который помог, поддержал, наставил на путь истинный. Не позволил мне заупрямиться и пропустить похороны отца, из-за детской обиды. Он понимал эту обиду и знал, что с ней делать. Мне так казалось. А теперь? Сидит в метре от меня, сосредоточенный и хмурый, и думает, как в очередной раз обвести вокруг пальца мою злую мачеху.
Потому что умеет, потому что у него талант к этому. А ещё я поймала себя на мысли, что если сейчас дотронусь до него, негромко окликну, он посмотрит на меня и улыбнётся, широко и беззаботно. И мне тошно стало. Настолько, что я едва дождалась того момента, когда такси остановится перед калиткой нашего дома, сама выбралась из машины и поспешила прочь.
