Призналась:
— Теперь я чувствую себя эгоисткой.
— Уж ты точно не эгоистка. И я не зря обещал заботиться и лелеять, вот я это и делаю. А если что-то недоговариваю, то это лишние беспокойства для тебя. А я хочу, чтобы моя жена улыбалась, потому что у неё самая красивая улыбка на свете.
— Ну, это, конечно, была неприкрытая лесть, но мне всё равно приятно, и спорить я не стану.
— Вот и не спорь. Лучше покорми меня.
Но, конечно, одним разговором дело не ограничилось, а уж когда в ответ на мои претензии в умалчивании неприятностей добавились его, связанные с моей работой, недовольство Антона стало осязаемым и бесконечным.
И заглушить его, хотя бы временно, можно было только одним способом, полностью отключив его сознание, а для этого необходимо было постараться. И я старалась, всю последнюю неделю августа. Муж у меня был залюбленный до предела, посмотреть приятно на его довольное после секса лицо. Расслабленный, умиротворённый, взгляд тёплый, а руки ласковые, а главное, благодарные.
И сегодняшнее утро началось также, только слегка раньше, потому что к восьми мне нужно было быть на линейке. И когда Антон об этом вспомнил, когда осознал, что я торопливо выбираюсь из постели, из его объятий, тут же нахмурился. И все мои старания пошли насмарку.
— Всё, конец спокойной жизни.
— Перестань. — Я стукнула его по колену. — Это всего на несколько недель.
— Ага, — отозвался он с явным недоверием. Глаза рукой прикрыл, но я знала, что наблюдает за мной, за тем, как я накидываю на себя халат и начинаю оглядываться, проверяя, всё ли с вечера приготовила.
Платье висит на вешалке, сумка на кресле, туфли у комода. Душ, макияж и завтрак мужу приготовить — все дела на следующий час. Должна успеть.
— Антош, а тебе не страшно, что я превращусь в скучную клушу, если буду дома сидеть? Ужины тебе готовить и ждать у окна… А если вспомнить, как ты умеешь опаздывать и пропадать в неизвестном направлении, ждать мне придётся часто и подолгу. Я ослепну от слёз.
После моего последнего заявления, он усмехнулся.
— Очень сомневаюсь. Скорее уж, я без башки останусь в один прекрасный день.
— И это тоже, — согласилась я. Повернулась к нему. — Тебе платье нравится?
— Ты мне нравишься. И без платья.
Я мило улыбнулась и шутливо сделала книксен.
— Спасибо, милый. Ты встаёшь? Я приготовлю завтрак.
На кухне Антон появился спустя двадцать минут. Всё ещё в домашней одежде, но с влажными после душа волосами.
