Можно подумать, что Алиса на кладбище хоть раз после похорон была! Да ещё с таким видом принялась поздравлять меня с замужеством, что только полная дура бы ей поверила. Сказала, что отец наверняка бы расстроился из-за той партии, что я сделала!
— Не думаю.
— Не думаешь? А она думает!
— А тебе не наплевать на её мнение?
Я остановилась, даже дыхание перевела, раздумывая, после чего кивнула.
— Возможно, и наплевать. Было бы. Если бы не её тон. Как думаешь, она знает?
Антон голову закинул, чтобы видеть моё лицо. Брови непонимающе вздёрнул.
— Ты о чём?
— О нас. — Я замялась на секунду. — О нашей договорённости насчёт брака.
— Лера, не сходи с ума. Кроме нас никто не знает, так откуда это станет известно Марине?
— Понятия не имею. Когда я смотрю ей в глаза, у меня ощущение, что она знает всё и обо всех.
— Слишком большое счастье для неё было бы, милая. Пусть гадает.
Я прошла мимо него, и Антон сумел дотянуться рукой до моего бедра, погладил. После чего посоветовал:
— Не принимай близко к сердцу. И, вообще, запомни раз и навсегда: всё, что Марина говорит, надо делить на два.
Я снисходительно глянула на него сверху.
— Антон, ты, правда, так думаешь?
— А что?
— Ты знаешь её несколько лет, и считаешь, что у неё есть привычка преувеличивать? Очень сомневаюсь.
Антон молчал, одним глотком допил коньяк, после чего неожиданно вскочил.
— Почему мы, вообще, говорим о ней?
— Не знаю, — честно ответила я, а потом и вспомнила: — Наверное потому, что тебе не понравилась моя случайная встреча с ней.
Антон не на шутку нахмурился."
"— Правда? — И в следующее мгновение его лицо разгладилось, а он сам улыбнулся. — Предлагаю забыть. — Притянул меня к себе и поцеловал. — Почему я должен думать о Марине, когда у меня жена молодая?
Я по спине его погладила, по плечам, чувствуя, каким острым удовольствием отзывается во мне ощущение крепких мускулов под моей ладонью. Ещё теснее к нему придвинулась, чувствуя, как Антон едва ощутимо касается губами моей щеки. А я снова его погладила, на этот раз с умыслом.
— Антоша, у меня возникли некоторые проблемы… с увольнением.
Он голову поднял, взглянул с прищуром.
— Какие ещё проблемы?
Я раздвинула губы в извиняющейся улыбке.
— Отработка.
Он явно не понял, потому что нахмурился, да так, что брови на переносице сошлись.
— Что?
— Я обязана отработать две недели. — И добавила: — Стас просит о месяце.
Антон опустился на подлокотник, и теперь смотрел мне прямо в глаза.
— Стас просит?
— Ему нужно найти замену.
