Он не хочет сделать ее своей любовницей. Достаточно, чтобы она всего лишь сыграла эту роль. Но в таком случае она будет рядом с ним. Сможет смотреть на него без опасения нарушить приличия. Говорить с ним. И никто не будет предъявлять на нее права. Ей больше не придется терпеть гнусные приставания князя Яковлева.
Шарлотта старалась успокоиться. Но смятение ее было так велико, что она не могла взять себя в руки. Почему Шандор обратился к ней со столь необычной просьбой? Может, просто не хотел заводить новую связь после трагического конца его последнего романа? Теперь и кокотки, и светские дамы, посчитав, что Шарлотта его любовница, оставят Шандора в покое.
Кокотки станут ей завидовать, и никто, а менее всех граф Кароли, не узнает о ее разбитом сердце.
Голос Шандора вернул ее к действительности.
– Жанна, вне всякого сомнения, уже позаботилась о вашем гардеробе.
Темный локон упал на его лоб. Шарлотта жаждала накрыть сильную смуглую руку своей. Снова ощутить его плоть под пальцами.
Шарлотта поспешно отложила круассан и зажала руки коленями.
– Платья будут вам впору, но не вполне годятся для светских собраний. Я слышал немало похвал в адрес модистки, которая живет на улице Гримальди. Там же есть и лавка шляпницы. Предлагаю навестить их сегодня же утром. А потом вы, возможно, согласитесь вместе со мной нанести визит мадемуазель Бернар. И, насколько я помню, меня ждут во дворце на чай. Франсуа! В комнату влетел секретарь.
– Сегодня князь Шарль требует моего присутствия во дворце?
– Да, ваше сиятельство.
– Спасибо, Франсуа. Это все.
Секретарь вышел, гадая, не появилась ли в доме Кароли новая хозяйка. Для всех это станет неожиданностью!
Шарлотта уставилась на графа. Сопровождать его к одной из любовниц? Во дворец?
– Но не будет ли мадемуазель Бернар возражать против моего присутствия?
Брови Шандора поднялись.
– Разумеется, нет! Сара питает к вам огромную симпатию. Театр – ее жизнь, и на сцене, и вне ее. Ваш подвиг на бульваре де Мулен навсегда покорил знаменитую актрису.
Кофейная чашка Шарлотты была пуста. На тарелке остались одни крошки.
Граф поднялся и отодвинул ее стул.
– Сначала модистка, потом шляпница.
Он протянул руку. Шарлотта залилась краской. Раньше она неизменно видела в его лице страдальческое нетерпение. Сейчас же он был само обаяние. И она не могла оторвать глаз от этих чувственных губ.
Виктория, запряженная парой великолепных серых, в яблоках, лошадей, уже ждала на согретой солнцем гравийной дорожке.
