Шандор молча подхватил на руки сухонькое тело и направился к ландо.
– К доктору Десли! – велел он. – Поскорее!
Шарлотта обмякла на обтянутом алой кожей сиденье, чувствуя себя во власти кошмара. Голова княгини билась о плечо Кароли.
Ландо промчалось по вымощенным брусчаткой улицам, между домами из желтого камня, балконы которых были увиты бугенвиллеями, а стены почти скрывались за кустами жасмина. Медная табличка украшала дом лорда Десли.
Альфонс постучал в дверь.
– Ради Господа Бога, Альфонс, входи без стука! – сухо скомандовал Шандор, грозно хмурясь.
Альфонс вихрем ворвался в дом. Навстречу поспешила горничная, которую кучер просто оттолкнул в сторону. Из кабинета вышел почтенный господин в очках и при виде Шандора с женщиной на руках широко распахнул двери комнаты.
Шандор уложил княгиню на кожаную кушетку. Шарлотта осталась на пороге, боясь помешать, и, крепко прижав руки к груди, тихо молилась.
Доктор пощупал пульс княгини, приподнял веко, тяжело вздохнул. Не спеша приложил к ее груди стетоскоп и припал ухом к трубке.
И только потом покачал головой.
Страх захлестнул Шарлотту.
– Что это? Сердечный приступ? Удар? Она выздоровеет, правда?
– Мадемуазель, дама мертва.
Шарлотта, не веря своим ушам, перевела взгляд на Шандора и снова обернулась к безжизненному телу княгини.
– Нет! – вырвалось у нее. – Этого не может быть!
– Бренди для мадемуазель! – крикнул доктор. Шандор шагнул к ней, но она ничего не замечала. Взгляд ее был прикован к неестественно спокойному лицу княгини Яковлевой.
– Нет! Это ошибка!
Она пошатнулась и почувствовала, как сильная рука поддержала ее.
– Княгиня… ваша светлость…
Унизанная кольцами рука, которую сжала Шарлотта, была неподвижна и уже холодела. Девушка бросилась на колени, прижала к щеке руку покойницы и зарыдала.
Бренди было принесено и отвергнуто. Откуда-то издалека доносился голос доктора, спросившего Шандора, была пи умершая ее матерью. Кто-то вложил ей в пальцы большой носовой платок. Сильные руки легко подняли ее с пола.
– Шарлотта, поймите, больше вы ничего не сумеете для нее сделать, – сочувственно объяснял Шандор.
– Я любила ее, – беспомощно пробормотала Шарлотта, изнемогая от боли.
Он обнял ее за плечи.
– Знаю. И княгиня тоже знала. А это самое главное.
Ее голова была прижата к жабо его сорочки, и Шарлотта, как ни странно, была готова хоть всю жизнь простоять рядом с ним и плакать так, как не плакала со дня смерти родителей.
Его сила словно окружала и защищала ее.
