– У де Вальми есть только одна причина искать вашего общества, мадемуазель, Грейнджер, и я бы не назвал эту причину благородной.
– Как… как вы смеете намекать, что… – ахнула Шарлотта, стараясь найти нужные слова, – что он бесчестный человек!
Граф беспечно пожал широкими плечами.
– Потому что это широко известно по всей Европе.
– Как и ваша репутация, месье! – отрезала девушка.
Граф прищурился, держа ее в плену своим взглядом.
– Моя репутация вас не касается, мадемуазель.
– Как и мои действия, месье.
Они обменялись разъяренными взглядами.
Граф сжал кулаки:
– Значит, вы по-прежнему намерены ехать на прогулку?
Шарлотта упрямо вскинула голову:
– Сгораю от нетерпения.
Что-то в душе графа, подавляемое столько времени, наконец взорвалось.
– Так вот чего вы не можете дождаться, мадемуазель!
Он вдруг схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но тщетно. Еще мгновение, и она оказалась в его объятиях.
– Нет, пожалуйста! Нет!
Но все ее протесты были напрасны: граф закрыл ей рот жадным поцелуем.
Шарлотта уперлась кулаками ему в грудь. Его губы добивались и требовали, обжигая ее рот.
Она вертела головой. Но спасения не было. Его руки опаляли ее сквозь шелк платья. Шарлотту трясло как в лихорадке. Он легко раскрыл ее губы своими, а у нее даже не осталось сил сопротивляться. Слабость охватила ее. Она качнулась, как тряпичная кукла, удерживаемая на месте только его руками.
Но тут свирепый поцелуй стал долгим, глубоким и нежным. У Шарлотты закружилась голова. Она перестала сопротивляться и отчаянно ухватилась за плечи Шандора, но руки сами тут же обвили его шею.
Целую вечность его поцелуй держал ее в плену, после чего Кароли осторожно поднял голову, глядя на Шарлотту со странным выражением в дьявольски-черных глазах.
– Шарлотта, – пробормотал он едва узнаваемым голосом. Но она ловила губами воздух, сгорая от стыда и смятения. Старалась что-то сказать, а когда это удалось, из глаз брызнули слезы.
– Вы… омерзительны, – выдавила она, отступая неверными шагами.
– Шарлотта, пожалуйста…
Сейчас, в лунном свете, он удивительно походил на араба резкими чертами и смуглой кожей.
– Не прикасайтесь ко мне! Никогда больше не прикасайтесь! – воскликнула она.
Его близость, его мужская сила лишали ее рассудка. Убежать! Прочь отсюда!
Но он протянул руку, и Шарлотта, не глядя, ее отбросила.
– Ненавижу! Вы негодяй! Больше не желаю вас видеть! Никогда!
Размахнувшись, она дала ему пощечину. И слезы снова хлынули горячим потоком.
