На фотографии был запечатлен мужчина лет сорока пяти представительной внешности в офицерском обмундировании и что-то говорил людям, стоявшим напротив.
— Кто это? — спросил Романцев у Гамулы.
— Бронислав, хозяин дома, — безрадостно ответил арестант.
На третьем снимке хозяин был заснят на фоне каких-то казарм. Рядом с ним стоял еще один человек, аккуратно срезанный, от него осталась только часть рукава и край сапога. Интересно, кто бы это мог быть?
Игнатенко с тремя автоматчиками расположились в соседней комнате. Еще четверо бойцов устроились в сарае, предупредительно приоткрыв слегка дверь, — через проем просматривались значительная часть двора, вход в хату и плетеная калитка.
Время, как оно нередко бывает, когда ждешь чего-то важного, тянулось крайне медленно. Дважды, поддаваясь накатившему подозрению, Романцев спрашивал у примолкшего Гамулы, не ошибся ли тот со сроками. Тот отвечал хмуро, не глядя на капитана:
— Придет, куда же ему деться?.. Если комиссары где-то на дороге не перехватили.
Когда стрелка часов подползла к половине одиннадцатого вечера, из леса вышли двое мужчин в форме бойцов Красной армии.
На плечах стволом вниз висели «ППШ». Романцев, стоявший у окна, посматривал в щель между занавесками. Это вполне могли быть бойцы Красной армии, в силу какой-то надобности оказавшиеся в украинской глубинке. С их стороны такое поведение весьма рискованно — можно получить пулю в спину.
Настораживала осторожность, с какой они выходили из черного провала леса, — осматривались, держались настороже.
— Похоже, это они, — проговорил Тимофей, приподняв автомат, и, повернувшись к Гамуле, добавил: — Я — твой боец… Так меня и представишь. Предупреждаю сразу, если пойдет что-нибудь не так, тебе достанется первая пуля.
— Да понял я, комиссар, сколько можно об одном и том же…
Тимофей отступил от окна. Сел за стол, положив на колени автомат. Гамула, как и подобает важному гостю, сидел в центре стола, слегка растянувшись, выглядел расслабленным, как человек, оказавшийся в надежном убежище.
Через полупрозрачную ткань занавески можно было рассмотреть расплывчатые силуэты, пересекавшие длинное подворье.
В какой-то момент они приостановились, бдительно осматривая постройки, и, не обнаружив ничего настораживающего, направились в сторону крыльца."
"Ветер был не злой, с юга шло теплое дыхание. Со стороны скошенного пастбища раздавалось стрекотание цикадовых. Груша созрела, и опавшие плоды желтым ковром покрывали землю.
Еще через минуту раздался негромкий стук.
