Из грузовика слаженно, наперегонки, затрещали автоматные очереди, яростно круша сучья и разбрасывая по сторонам листья.
Водитель — вояка опытный, — пригнувшись к самому рулю, спешил увести машину из опасного места, а из кузова отчаянно громко взывал пронзительный женский голос:
— Остап!! Я здесь! Остап!..
Затем вдруг девичий крик внезапно оборвался, как если бы выключили звук. Наверное, кто-то из солдат очень крепко приложился рукой к ее красивым губам.
Уже отъехав на значительное расстояние, старший лейтенант Игнатенко понял, что опасность миновала.
Это не была засада, чего он более всего опасался. В противном случае все могло закончиться куда печальнее. Очевидно, какой-то шальной бандеровец, каких здесь бродило немало, решил пальнуть из «Шмайсера» по проезжавшим мимо красноармейцам.
— Останови, — сказал он водителю, и тот послушно нажал на тормоз, но двигатель выключать не стал.
Открыв дверцу кабины, Игнатенко заглянул в кузов. Бойцы сидели подле кабины, вжавшись в борт, между ними — крепко стиснутая Оксана.
С разбитой губы девушки на острый подбородок сочилась кровь, глаза полыхали ненавистью.
— Значит, все живы, — с некоторым облегчением произнес он. — Ладненько!
Сняв с головы пилотку, брюнет радостно сообщил:
— Гляньте сюда, товарищ старший лейтенант! — и показал на отверстие рядом со звездочкой. — Пулей с меня сшибло! Поднимись я чуток повыше…
— Доставил бы ты нам хлопот, — буркнул недовольно Игнатенко.
— Может, посмотрим, кто там по нам стрелял? — предложил чернявый.
— Кажись, я в него попал!
— Не до этого нам, у нас свои дела. Держитесь настороже, засада может быть.
— Остап все одно прийде и запитае за мене, — сердито проворила девушка.
— Мы его как раз и ждем, — усмехнувшись, ответил Игнатенко и, сев в кабину, скомандовал: — Езжай давай!
— Понял, — охотно проговорил водитель.
Грузовик тронулся и тотчас угодил в болтанку, бросая пассажиров с одной стороны на другую.
Глава 11. Здесь он прячется!
В шесть часов пришел посыльный и передал документацию.
Значительная часть папок принадлежала его предшественнику. В ней были донесения агентов, личные наблюдения и много всего такого, с чем следовало разобраться. На одном из листочков было написано: «Хорошо поет. Узнать точнее, где он проживал до войны, где служил. Завтра с ним встречаюсь в десять часов вечера»."
"Майор Севастьянов был дотошным офицером — на каждой бумаге ставил число и даже время.
