Засада! Будьте осторожнее!
Ровно в семь часов утра, как и было обговорено ранее, подъехала разболтанная дребезжащая полуторка.
Старший лейтенант Игнатенко душевно попрощался с дедом — приобнял, как полагается старому знакомому, а потом предупредил:
— О том, что здесь произошло, никому ни слова!
Старик в ответ едко хмыкнул, а потом заверил:
— Не переживай, никому не скажу… Или ты думаешь, что мне моя жизнь не дорога? Я, может быть, и старый, но еще пожить хочу. Мне ведь внуков поднимать нужно, пока мои сыны в Красной армии с фашистской гадиной бьются!
Далее изгороди провожать старик не отважился.
Приоткрыл калитку, протяжно скрипнувшую, выпустил офицера. На том и расстались.
Оксане надели на голову холщовый мешок, чтобы ее никто не мог узнать из местных, и вывели огородами к дороге. В предрассветной полумгле были видны лишь размытые нечеткие фигуры красноармейцев, пробиравшихся в высокой траве, слегка склонившейся под тяжелой росой.
Из кабины грузовика выскочил чернявый, разбитного вида боец лет двадцати двух в полевой пилотке, едва державшейся на правом ухе.
Он с интересом оглядел девицу, сопровождаемую двумя дюжими «смершевцами», сноровисто открыл борт грузовика и, скинув лестницу, гостеприимно предложил:
— Милости прошу, сударыня!
Вопросов водила не задавал, понимал, что имеет дело с людьми серьезными, да и арестантка — личность не простая, стали бы ей вязать руки при таком усиленном сопровождении!
Девицу, поднимавшуюся по навесной лестнице, поддержали под локоток и указали на пук сена, лежавший у борта рядом с кабиной.
Оксана бессильно опустилась, и бойцы, опершись о дощатый борт, расположились по обе стороны от нее. Картина выглядела вполне мирной, даже где-то приятельской.
Старший лейтенант Игнатенко заглянул в кузов. Оксана выглядела подавленной, унылой и нисколько не походила на себя прежнюю.
— Смотри за ней в оба, — предупредил он. — Так, на всякий случай, лишнее напоминание никогда не помешает.
— Так точно, товарищ старший лейтенант, — проговорил один из сопровождающих, коротко стриженный брюнет с ямочками на щеках, и, как в доказательство серьезных намерений, пододвинул поближе «ППШ», — если что, живую ее не отдадим, первая пуля для нее.
Одобрительно кивнув, Игнатенко распахнул кабину и сел в продавленное кресло рядом с водителем.
— Довезешь меня до штаба полка, а дивчину в управление отвезешь.
— Так точно, товарищ старший лейтенант. — Повернув ключ зажигания, водитель вслушался в размеренный рокот двигателя.
