И ему одному каким-то неведомым образом удалось уцелеть. Перемазанный кровью товарищей, он выбирался из земли, словно какой-то вурдалак, не получив ни единой царапины.
Немало бывало и таких, кто бежал в атаку в полный рост, задыхаясь от праведного гнева, с одним лишь желанием добраться до вражеских окопов и крушить штыком ненавистного врага. Вокруг него падали сраженные пулями товарищи, а он, будто бы какой-то заговоренный, перепрыгивал через тела убитых и бежал дальше, зная, что в этот раз ему не умереть.
Тимофей Романцев и сам мог привести пару примеров собственного чудесного спасения, а потому прекрасно понимал все эти рассказы.
И когда спрашивал бойца, что ему помогло выжить, тот удивленно пожимал плечами, дескать, как же ты, браток, не можешь понять такого простого, а потом уверенно произносил:
— Молился, вот и помогло… А может, кто еще из усопших помог. Маманя в прошлом году померла. Может, она заступницей была.
Видно, военврач, опираясь на собственный профессиональный опыт, и сам испытывал нечто схожее, выходящее далеко за сферу понимания.
— Все так, доктор, — ответил Тимофей. — Будем надеяться, что там за него есть кому помолиться.
Посмотрев на часы, Романцев заторопился в отдел. Скоро должен был подойти представитель местного НКВД, начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством.
Едва Тимофей прошел в свой кабинет, как в дверь негромко постучали, в комнату шагнул коренастый старший лейтенант лет тридцати.
— Разрешите, товарищ капитан? — весело спросил вошедший.
— Вы Игнатенко, товарищ старший лейтенант? — спросил Романцев, протягивая руку.
— Он самый, можно просто Михась… А вы, я понимаю, капитан Романцев.
— Все так. Можно просто Тимофей. Будем работать вместе.
— Очень рад знакомству, Тимофей. Так где там ваша дивчина? Показывайте!
— В госпитале, под присмотром бойцов, — ответил Тимофей. — Отсюда недалеко, метров триста будет.
В приоткрытую дверь вошел Григоренко:
— Товарищ капитан, там какой-то мужик на телеге приехал, мешки с пшеницей привез.
— И зачем? — недоуменно спросил Романцев.
— А кто, говорит, Красную армию покормит, если не ее собственный народ.
— Что я могу сказать? Похвально! Только почему тогда к нам? Есть хозчасть, интенданты, пусть обратится к ним.
— Говорит, что никого не нашел, а штаб рядом.
— Это что же за добрая душа такая выискалась? — подивился Игнатенко. Легко поднявшись, он подошел к окну и расплылся в довольной улыбке: — А-а, старый знакомый… Это же Демьян, председатель местного колхоза.
