Бойцы подхватили убитого за руки и за ноги и понесли на тропу.
— А хуторок этот отсюда далеко? — спросил Тимофей у старшего лейтенанта.
— Сразу за соснами небольшая сопушка проглядывает, — ответил Григоренко. — Вот заберемся на нее, и с макушки можно увидеть. Только боюсь, если там кто и был, то все уже разбежались. Такую пальбу устроили! Выстрелы отсюда далеко слышны.
— А может, и внимание не обратили, сейчас всюду стреляют. Давайте посмотрим, что там.
Цепляя носками сапог разросшиеся ромашки, Тимофей преодолел крутой склон сопки и увидел в небольшой долине, стиснутой с обеих сторон невысокими холмами, несколько белоснежных хат, покрытых посеревшей соломой.
— Это которая из них? — спросил он у подошедшего старшего лейтенанта.
— А та, у которой стены расписаны, — показал Григоренко на дом, возвышавшийся на самом гребне.
— Понятно…
Хозяйство на хуторе было крепкое, с большим двором, в центре которого конюшня и длинный амбар. Еще какие-то постройки, утопавшие в разросшихся кустах ежевики. Строения опоясывал крепкий плетень из грубого горбыля, круто сбегавший к самому подножию, подле которого, огибая возвышенность, петляла проселочная дорога.
Стены дома были разрисованы цветами и замысловатыми узорами, напоминая нарядным цветом окружавшие луга. Изящно. Красиво. Причудливо. Было видно, что расписывал хату большой мастер, вложив в творение всю душу.
Тимофею не однажды приходилось бывать в украинских хатах. Они кардинально отличались от изб-пятистенок. Русские избы строились в двенадцать венцов, зачастую из толстых бревен, где имелась клеть с подклетом да еще пара жилых помещений.
Кровли всегда богатые — двух-, а то четырехскатные. Для избы и бани всегда выбиралось лучшее дерево, и плотникам приходилось протопать немало верст по лесу, прежде чем отыскать нужную сосну. Зато дом получался всегда ладный: в жару прохладен, в холод хорошо держал тепло.
Украинские мазанки возводились иначе. С лесом здесь небогато, а потому нередко использовали минимум дерева, заменяя его сплетенными ветками, кирпичом-сырцом, а уж если повезет, так из половины бревна.
Затем стены щедро обмазывали глиной, белили известью. Странное дело, но такие строения держались крепко, выдерживали стужу и ветер, правда, требовали куда большего ухода, чем русская изба-пятистенка.
Дом с расписанными стенами в сравнении с другими хатами, стоявшими по соседству, представлялся едва ли не дворцом. Еще несколько бревен, видно, для каких-то хозяйственных нужд, лежало подле плетня.
