Обычно рядом со зданием, выдающим заданием по добытию местной “валюты” от толп учеников было негде скрыться, но не сегодня.
Сегодня, когда каждый мало-мальски сильный адепт ощущал приближение ветра перемен, народ спешил доделать срочные дела и заняться тренировками.
– Тогда в чем твой вопрос, мой варварский друг?
Возможно и не стоило пытать друга, не желающего вести разговор на эту тему, но Хаджар переживал, что нестабильное душевное состояние Эйнена может повлиять на завтрашний поединок.
Плевать выиграет Эйнен или проиграет, но если островитянин будет не в ладах с собственными сердцем и мыслями, то это может привести к куда более трагичным последствиям, нежели простое поражение и потеря их ставок.
После любого поражения можно всегда вернуться и взять реванш.
Разве что только – у мертвого может и не получится.
Островитянин, прекрасно понимая опасения друга, с благодарность посмотрел на товарища. Причем именно посмотрел. Проходящие мимо ученики внешнего круга вздрогнули, увидев нечеловеческие фиолетовые глаза.
Дождавшись пока те скроются за поворотом, Эйнен произнес слегка печально:
– Мы ведь с тобой уде давно не дети, мой друг.
– Смотря для кого, – Хаджар посмотрел на небо. Несмотря на тяжелую атмосферу в городе, погода стояла отличная. В такую бы курить табак где-нибудь на холмах, а не пытаться урвать у жизни новый день этой самой жизни. – Недавно я общался с Королем Эльфов и его сестрой. Иначе как “мальчишкой” они меня не называли.
Эйнен “улыбнулся”. Хаджар плохо понимал к чему клонит его друг, но, видимо, эта тема сильно тревожила островитянина.
– Я к тому, что никогда не видел, чтобы на войнах сражались дети, – он окинул взглядом двор школы. Редкие ученики, бредущие по своим делам, большинству не было и двадцати весен. – А все они – именно дети. И при необходимости Империя, наша родина, отправит их на смерть.
Хаджар мог бы поспорить с этим утверждением. Своей родиной он считал маленькое, окраинное королевство Лидус, но де-юре Эйнен был прав.
Лидус входил в состав Дарнаса, пусть многие века, за исключением налогов (читай – дани), почти не контактировал с сюзереном.
– Ты не будешь сражаться с ребенком, друг мой, – Хаджар сжал плечо Эйнена. Теперь он понял, что именно тревожило островитянина. – Точно так же, как тысячелетние адепты не переживают, когда отправляют праотцам наших с тобой ровесников.
Только недавно Хаджар начал ощущать, насколько иначе время текло в Даанатане по сравнению с окраинными землями.
