Слитные, единые движения выглядели как фехтования с одним противником, но разбивались на десятки побочных целей.
Алые ленты служили шлейфом её безудержной атаки.
– Не так быстро, Динос! – прозвучал рев из глубины вражеского строя.
Перепрыгивая головы своих же соратников, прямо перед Анис, разбивая вымощенный камнями тракт, приземлился великан. Два с лишним метра роста, половина от этого – в плечах, мышцы такие тяжелые и огромные, что их бы не смог “носить” простой смертный.
В руках он держал огромный, трехметровый тяжелый меч.
Весил такой явно не меньше полутоны, но адепт школы Талой Воды размахивал им так же легко, как Хаджар своим.
Один взмах такого меча поднял небывалую волну силы. Анис, стоя перед ней, выглядела как пушинка, которую бросили в бушующую океанскую бурю.
– Лион, – кивнула девушка так, будто приветствовала старого знакомого. – Так ничему и не научился?
Анис сделала неуловимый взмах мечом. С лезвия её Императорского клинка сорвался тончайший, не толще женского волоса, серп энергии меча.
Встретив перед собой лавину вражеской силы, он, по всем законам мироздания, должен был треснуть и развеяться, но вместо этого он её рассек. Рассек, пролетел несколько метров и оставил глубокую рану на левом плече Лиона.
– Высокое Небо! – выдохнул Хаджар.
Если бы кто-то ему рассказал о подобном, он бы никогда не поверил.
Просто не смог бы поверить в то, что простым прутиком возможно рассечь грозовое облако.
Засмотревшись на поединок Анис, Хаджар едва не пропустил удар топором в собственный висок.
В последний момент Хаджар дернул левой рукой. Плащ черного тумана взмыл широкой завесой. Топор противника крепкой увяз в ней, а Хаджару большего и не требовалось.
Доворачивая левой рукой, он заставил юношу, который и сжимал с виду грозное оружие, слегка отвести его в сторону. Полученного расстояния хватило для стремительной контратаки. Черный Клинок, оставляя за собой несколько лоскутов тумана, рассек мальчишку от шеи и до паха.
Две половинки некогда единого тела рухнули на землю.
Усилием воли Хаджар заставил лоскут плаща изогнуться и, буквально, слизнуть вражеский жетон.
Ни угрызения совести. Ни жалости. Павший мальчишка сам избрал свою судьбу – он пришел отнять жизнь Хаджара, так что должен был быть готовым расстаться со своей.
– Не зевай!
Обезьяний кулак, закованный в радужную броню, отбил огненную стрелу, представшую в виде птичьего клюва. Эйнен подоспел на выручку другу.
