Лучше бы мы остались в переполненном вагоне вместе с Антоном Владимировичем и другими ребятами. Пусть бы и ехали стоя, но зато без приключений. Но Тимур, по всей видимости, даже в одном вагоне с братом ехать не желал. А может, и правда хотел найти для меня свободное место… В любом случае в этот поход он отправился ради меня. И я не могла этого не оценить.
Тимур заметил мое беспокойство и спросил:
– Ты чего ерзаешь?
– Да так, – неопределенно отозвалась я, уставившись в окно.
Парни тем временем ненадолго забыли о нас и принялись громко обсуждать какую-то девчонку, у которой «такие формы…».
Слушать сальные подробности было неприятно, но наши попутчики галдели на весь вагон. А когда какой-то усатый мужичок сделал им замечание, они послали его куда-то подальше. Мужичок в спор вступать не стал и быстро ретировался в соседний вагон. Если честно, я бы не отказалась сделать то же самое.
– А вообще, мне не нравится вон та компания, – негромко сказала я, склонившись к Тимуру.
– Вон та? – Тимур проследил за моим взглядом.
Все это время он находился в своих мыслях и не замечал ничего вокруг. Зато теперь тоже с любопытством осмотрел парней.
Как назло, те в этот момент снова обратили на нас внимание.
– Какие-то проблемы? – спросил самый здоровый из них. Он бесцеремонно положил ноги на скамейку и смотрел на Макеева с вызовом.
Помня взрывной характер Тимура, когда он едва не вытолкнул из окна Стаса, я немного напряглась. Кажется, Макееву ничего не стоит ввязаться в конфликт, чтобы не допустить несправедливость.
Поэтому я осторожно нащупала ладонь Тимура и сжала ее. Макеев удивленно посмотрел на меня. Я поспешно ответила парням:
– Никаких проблем.
Но мой ответ не удовлетворил шпану. Их вожак тут же прицепился к нам.
– А твой кавалер че, язык проглотил? Ответить сам не может?
Претензия была странной, ведь вопрос задали нам обоим. Я почувствовала, как Тимур напрягся, поэтому быстро повернулась к нему и тихо попросила:
– Не связывайся с ними. Давай уйдем в другой вагон?
Я думала, что Тимур встанет в позу, но он, глядя мне в глаза, кивнул.
И я была рада, что он отреагировал на мою просьбу согласием."
"Взявшись за руки, мы молча направились в следующий вагон. В спину нам доносились обидные обзывательства и фразы в духе: «Эй, вы че, оглохли?» И я не представляю, каких усилий Тимуру стоило смолчать и снова не вспылить. Остальные пассажиры молча наблюдали за происходящим. Никому связываться с этими отморозками не хотелось. Кто-то даже вышел с нами.
