Яна зря беспокоилась. Ее парень сразу нашел общий язык со Снежаной и Миланой. И, кажется, подход к родителям Казанцевой. Наверняка заверил, что ни в коем случает не будет мешать Яне с подготовкой к экзаменам и поступлению. Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.
Я вспомнила знакомство своих родителей с Тимуром. Тогда, на даче, Макеев представился моим парнем и тоже обаял маму и папу. И сестру. И без билетов на «Щелкунчика» Тимур бы обязательно понравился Алине.
Он не может не нравиться. Об этом я думала, поджидая, пока Макеев ко мне подойдет. Он шел легкой спортивной походкой через платформу с таким серьезным видом, что у меня сердце тревожно замерло. Мне казалось, что сейчас он подойдет и скажет что-нибудь плохое. Например, что эти дни думал о нас и убедился в том, что нам не по пути… Стараясь унять волнение, я слабо улыбнулась.
Мне хотелось начать наш разговор с фразы: «Ты все снова не так понял», но слова застряли где-то в горле.
Наконец Тимур подошел ко мне, встал напротив и мы молча уставились друг на друга.
Ну же, Наташа! Скажи, что эти дни ты места себе не находила! Что те стихи ты посвятила ему, Тимуру, а не Антону. Что именно Тимур вызывает в тебе бурю эмоций, от вселенской любви до большой ненависти из-за того, что заставляет чувствовать себя впервые в жизни так глупо. Испытывать незнакомые ранее сильные эмоции. Душевный вихрь, страх, притяжение.
Скажи, что у тебя все полыхает внутри. Что ты сама себя в последнее время не узнаешь…
– Тоже едешь в поход? – вместо этого спросила я. И сама испугалась, как глухо и непривычно прозвучал мой голос.
Тимур кивнул. А потом серьезно сказал:
– Ты же не думала, что я оставлю тебя наедине со своим главным соперником?
Я невольно отыскала глазами Антона Владимировича. Вокруг географа и его девушки уже столпились наши одноклассницы. Подружка Антона Владимировича явно была смущена таким вниманием.
Раскраснелась от мороза и, возможно, смущения. Она мило улыбалась всем и отвечала на какие-то вопросы.
– Нет у тебя никаких соперников, дурачок, – сказала я, повернувшись обратно к Тимуру. – Только ты мне нравишься… Как и я тебе. Но ты же не даешь мне ничего объяснить!"
"Тимур смотрел на меня настороженно, словно по-прежнему не верил. Но в глазах моих было столько отчаяния, что он не мог больше сомневаться. Да и голос прозвучал искренне.
