И это не мешает ему оставаться порядочным человеком.
Сабирзянова произнесла это с такой гордостью и так высокопарно, что я с удивлением осторожно на нее покосилась.
– Ты знаешь о его ситуации в семье? – ревниво спросила я.
Мне казалось, что Макеев должен был делиться сокровенным только со мной.
– Знаю, – кивнула Маша. И ехидно улыбнулась. – Мы ведь друзья. Я рассказала ему как-то о своей семье, а Тимур мне – о своей. Мы все друг другу говорим.
Я вспомнила о семье Сабирзяновой. Тогда ее родители показались мне забитыми и очень тихими.
Такие не способны отстоять не только права своей дочери, но и свои собственные.
– Значит, все-все друг другу рассказываете? – зачем-то уточнила я.
Внимательно посмотрела на Машу. Какое-то непонятное раздражение я к ней испытывала. И тут же поняла, что никогда раньше по-настоящему не испытывала чувство ревности. Даже та блондинка, которую нес на руках Антон Владимирович, меня так не злила, как Сабирзянова. Сейчас она казалась мне в тысячу раз интереснее и симпатичнее, чем когда-либо.
– Все рассказываем, – ответила Маша. Она с достоинством выдержала мой взгляд.
Я немного отошла от Маши, развернулась и заглянула в окно. Вдалеке раскачивались заснеженные деревья. И небо было непривычно синим. На его фоне голубые глаза Маши казались кристальными.
– Понятно, – кивнула я. Хотелось пожелать им добра и удачи. Я не могла сдерживать свое раздражение, поэтому решила просто уйти. – Ладно, пока! – бросила я уже на ходу.
– И я знаю, что он в тебя влюблен, – поспешно сказала Маша.
Тогда я остановилась и снова обернулась:
– И это он тебе сказал?
Поверить не могу, что Макеев обсуждал все, что между нами происходит, с этой Машей.
– Нет, про тебя он мне ничего не говорил, – ответила Сабирзянова. – Но я сама это вижу. Догадалась.
– Какая ты молодец, – все-таки огрызнулась я. – А ты влюблена в него?
Я думала, Маша начнет смущаться и отнекиваться, но она честно сказала:
– Да. Я его люблю.
Она произнесла это так тихо, что у меня сердце екнуло.
– Но ни чужому, ни своему сердцу не прикажешь, – вздохнула одноклассница. – А ты, Наташа, просто дура, если не замечаешь, какой человек хочет быть рядом с тобой.
– Все я замечаю, – тут же смутилась я.
– Тогда прекрати парить ему мозги, – посоветовала мне Маша. Будто я нуждалась в ее советах.
– Я подумаю над твоим советом, – сдержанно отозвалась я.
– Ага, подумай, – с грустью кивнула Маша.
