– Может, Вова Галушка ответит нам? – переключился Антон Владимирович на моего одноклассника.
– Я тоже не готовился, – признался Галушка с последней парты.
– Мне ставить вам двойку, Владимир? – спросил Золотко.
– Почему вы не спросите, в порядке ли я, Антон Владимирович? – оскорбился Галушка. – У меня с самого утра живот сильно крутит, между прочим.
В классе раздались смешки. А бедный Антон Владимирович был явно сбит с толку. «Ну, ничего, – злорадно подумала я. – Так тебе и надо. Привык, что я за весь класс отдуваюсь».
– Ставьте тогда и Зуевой двойку, – ворчал с задней парты Галушка. – У нас вроде равноправие.
– С Наташей я тоже поговорю, – обескураженно пообещал Антон Владимирович и поспешил приступить к объяснению новой темы.
Казанцева пихнула меня локтем.
– Все в порядке? – задала мне тот же вопрос подруга.
Я посмотрела на нее со страданием, давая понять, что в жизни моей – бардак. Казанцева взглянула на меня сочувствующе, а потом внезапно скромно улыбнулась.
– Ты чего? – спросила я.
– Да так, ничего, – пробормотала она, уткнувшись взглядом в тетрадь.
За свою улыбку ей было неудобно.
Я посмотрела на подругу и тяжело вздохнула. Все понятно, Яна вспомнила про своего парня и их свидание. Я бы тоже так хотела. Наверное… Мой журавль в небе упорхнул от меня навсегда, но и нужен ли он был мне? Я посмотрела на Тимура, который что-то записывал в тетрадь и, как обычно, не обращал ни на кого внимания. Хотелось бы мне быть смелее. Ответить ему взаимностью, рассказать девчонкам о своей любви.
И чтобы Макеев стал не «выдуманным для родителей», а моим настоящим парнем. Но я почему-то трусила и стеснялась.
После урока Антон Владимирович не оставил меня для разговора. Вместо этого убежал в учительскую. Двойки нам с Галушкой тоже ставить не стал. А я снова отметила про себя, какой же Золотко благородный и понимающий, правда, без былого трепета в душе.
В остальном школьный день оказался ничем не примечательным. Яна смылась сразу после уроков, видимо, на свидание со Спагеттиной.
А мы с близнецами договорились вечером встретиться в «Маке». В привычное время в привычном месте. Дома было нестерпимо сидеть и смотреть на кислую Алину. Когда же я уже смогу спокойно жить у себя дома? Не избегая придурочного Эдика и плохого настроения старшей сестры? Мне казалось, что покоя в моей жизни не будет никогда.
Снежана и Милана имели скверную привычку опаздывать. Я заняла столик у окна и уставилась на нарядный город. Вокруг слышался галдеж и звон посуды.
