И, указав на притихших детей, продолжил: — Вот они справятся — и поужинаем. Кстати, как вас зовут?
— Валентина, — ответила женщина, покраснев. И заторопилась: — Мне дома печку истопить надо. Не то в холоде спать будем. В другой раз вместе поужинаем, — выскочила в дверь.
Вскоре ушла и Машенька.
— Спасибо тебе, — подошел Клим к Петровичу.
— За что?
— При них не стал колотить. Не осрамил меня перед чужими…
— По-моему, они тебе уже совсем не чужие? — рассмеялся Ованес.
— И тебе пора тетку заводить. Как всем. Чем ты хуже других? Все некогда.
Вот я и нашел. Тебе и себе заодно. Они хорошие бабы.
— А Машенькин отец что нам скажет? Ты об этом подумал?
— То как же? Привел бы я их в дом, если бы у нее дядька имелся? Я — не дурак! Нет у Машки отца. Вовсе никого, как и у меня. Сиротствуют. Обе.
Я у них был вместо мужика. Один на двоих. Легко ли? — сопнул Клим и продолжил: — Я им всегда дрова рублю. Сено корове с чердака скидываю. Огород под зиму помог перекопать. Двор весь вычистить помог, в сарае порядок навести.
Вот и сегодня, знаешь, почти все чурбаки поколол. А Машку… Ее каждый день охраняю. От всяких пацанов и девок.
— А за что ее обижали?
— У них отец в тюрьме.
— За что?
— Не знаю. Говорят, за дело. Да только и моя мать в тюрьме умерла. Тоже говорили — за дело! А все — брехня! За булку! Я из-за нее на весь век сиротой остался. А разве это правильно? Булку заработать и купить можно. А мамку — нет! Потому и заступаюсь за Машку. Больше некому защитить. Саму тетку Валю тоже обижают бабы. Судят вслед.
Она слышит. И молчит.
— Не все в тюрьме умирают. Может, на Машино счастье, вернется ее отец домой, и заткнутся все обидчики.
— Может. Но только тетка Валя отчего-то часто плачет. И, как мне кажется, не верит, что он жив, — вздохнул Клим.
Через неделю Ованес снова застал соседок в своем доме. На этот раз они вместе пили чай, поговорили немного о жизни. И Валентина постаралась уйти скорее, чтоб не докучать.
В один из выходных, когда Петрович решил отдохнуть дома, Клим позвал его к соседям помыться в бане.
— Не пропадать же добру! Ведь я дрова колол. Там в бане столько воды горячей осталось — целая прорва! А жарища! Аж в носу щекотно. И веников полно! Пошли! Приглашают бабы, — звал настырно. И Ованес согласился.
В маленькой чистой бане они напарились вдоволь. Напились клюквенного сока и, убрав после себя в баньке, вернулись домой раскрасневшиеся. А на столе их ждал горячий чай и оладьи.
— Вот это да! — удивился хозяин расторопности соседей.
