Она моя жена, и я люблю ее.
— Где на ней женился, туда и веди. Мне не нужна невестка-сучка. Я ждала, что ты приведешь в дом чистую девушку. А что получилось? Опозорил дом и семью. Да как мы будем смотреть в лицо людям, родне? Вернулся с войны с потаскухой, — упрекала мать."
"— Думал, ты искренне обрадовалась мне. Жаль — ошибся. Что знаешь ты о войне? Там я много раз погибнуть мог. И выжил, потому что Ленка была рядом. Тебе этого не понять. На войне не было потаскух. Я ни одной не видел. Мало кому повезло выжить и найти подругу.
Я — один из тысяч. Это тебе подтвердит любой фронтовик. Жаль, что сама ты этого понять не хочешь.
— Уведи ее! — упрямо повторила мать.
— Но я с нею уйду. Навсегда. Я не останусь с тобой. И если уйду, то никогда уж не вернусь сюда, — встал Ованес и ждал, на что решится мать.
Но та отвернулась к окну и беззвучно плакала.
— Прощай, мама, — сказал Ованес, уходя. И, взяв Ленку за руку, не говоря ни слова, вывел на улицу, пошел к вокзалу.
— Куда мы идем?
— Поскорее и подальше отсюда, — ответил Петрович.
— Твоя мать меня не захотела принять? — остановилась Ленка.
— Тебе не с нею жить. А я с тобой — навсегда, — взял под руку.
Куда они ехали в том поезде, Петрович и сам ответить не мог. Лишь по дороге решил завернуть к своему другу — в Белоруссию. Ведь приглашал тот навестить после войны.
Бесхитростный, обезлюдевший после войны поселок встретил ребят пожелтевшими от пороха и невзгод ивами, склонившими ветви к земле.
Березы, удивленно перешептываясь, смотрели на молодую пару, все не веря, что есть счастливые И в это лихое время.
Старухи в черных платках сидели на завалинках, шепча молитвы.
Ох и не все дождались домой кормильцев! Оттого и льются слезы по впалым щекам.
Дело не в сытости. Нет войны. Прогнали немца мужики. Но… Многие не вернулись. Осиротели семьи, опустели дома. Кто продолжит род, кто даст новую жизнь фамилии? Некому… И плачут бабы, заворачивая слезы в концы платков. Если б все отжать и собрать воедино, не одна Березина получилась бы.
Но и это не оживит, не поднимет погибших! И горят свечи в память… Сколько их зажигалось каждый день в Белоруссии? По каждому погибшему плакали. Всех отпевали грустными перезвонами церковные колокола.
— Приехали? Ну и добре! Заходьте, — пригласил запросто в избу Юрий и крикнул из окна: — Мам! Мои фронтовые друзья приехали! Иди в хату! Встречай гостей.
Пока женщины у стола хлопотали, мужчины во двор вышли перекурить.
