Кроме Дарьи в семье трое меньших растут. Тоже в охотники наладились. Уже петли, капканы умеют ставить, на собаках ездят. Но ружье им пока отец не доверяет. А Дарье — самое лучшее купил. Тульское, нарезное. Это самый лучший и дорогой подарок для охотника. Дашка в тот день не случайно в тайге оказалась. Вокруг села люди стали много рысей замечать. Оленей, зайцев — задранных. Хотела девка отпугнуть их подальше от села. Да увлеклась. Далеко ушла. Когда спохватилась, услышала треск в кустах. Тихий. Вздумала пальнуть. Чтоб кого-то отпугнуть и самой успокоиться.
Ну и выстрелила. Вверх. Треск стих. Дарья из тайги вприпрыжку Домой заспешила. И только из тайги вываливается, навстречу медведь. За испуг, за ружье наказать решил. И вмиг — на задние. Как заревел!.. Девка стреканула из тайги к реке, берегом побежала, себя не помня. Орала, чтобы в селе услышали, спасли от догоняющего зверя. А помощь внезапно с реки подоспела, — глянул Вася на Николая, рассчитывая, что тот затаенно слушает его рассказ. Но… Килька спал.
С тех пор в селе все коренные жители невзлюбили Николая за все разом.
За то, что нагрубил старику, отверг предложенные родство и дружбу, не просто отказался, а и прогнал Дарью с отцом от себя. Ругал ни за что. Обозвал и обидел незаслуженно. И с того дня в селе к лесорубам относились холодно, высокомерно, не замечая никого. Не выручали и не помогали ни в чем.
Обида за отказ и пережитое унижение укоренилась в сердце каждого. Ведь и в этом селе, как и во многих других, половина жителей, а то и больше приходилась друг другу родственниками.
Они не понимали, за что их обидели. И не прощали лесорубам.
Так длилось бы много лет. И неизвестно, как это закончилось бы, не переросла ли бы неприязнь в открытую вражду, если бы, устав от напряженки, не приехал в село сам Никитин.
Умный и общительный, он быстро помог сельчанам отремонтировать движок, дававший свет селу, починил и трактор и, не ожидая приглашения, сам пришел в дом к отцу Дарьи.
Тот не ждал гостя из тайги и растерялся. А Федор сел по-свойски к печке и рассказал старику о Николае.
Не вдаваясь во все подробности и не солгав. Попросил лишь понимания.
— Жизнь ему бабы изувечили. Судьбу изломали. Л за что? Вот и не верит ни одной. Такое враз не проходит, не забывается. До смерти болит. Чтоб отошла эта боль, он полюбить должен. Но сам. Сумеет ли теперь, не знаю. Не он один обманут. И не он последний. Но ты мудрее нас по возрасту и опыту, забудь обиду, прости нас. И Кольку… Ведь жива твоя дочь.
