На разгрузке подрабатывает у нас. Уже с неделю. Остальные в пивных застряли, а этот здесь кантуется. Видать, идти ему некуда. Ну, пока время в запасе имелось, подошли мы к нему. Из интереса. Время до открытия склада скоротать. Разбудили. А он от нас, как дикой, бежать вздумал.
— Спросонок не врубился. Думал, ханыги пришли вырвать вчерашний навар, что я за разгрузку получил. Они свое проссывали. Мне на дорогу надо было подсобрать, — вспомнил Николай.
— Притормозили мы его. Успокоили. Предложили перекусить с нами.
Понемногу разговорились. И предложили поехать к нам. Насовсем. Навсегда. Со всеми потрохами. С исполнительным и статьей, простывшего и полураздетого. Запихали его в кабину. Он до самого Бабьего омута спал без просыпу. Мы его уже здесь еле добудились. Как потом поняли, впервые это с ним было. Горе отлегло. Нервы успокоились. Доверился нам человек. Может, последний раз в жизни.
— А почему тебя в селе не любят? — вспомнила Фелисада.
— Да ну их на хрен! — отмахнулся Николай резко. Петрович молча нагнул голову.
— С бабами своими больше не переписывается. Не хочет даже вспоминать. Считает, что мужику они — в наказанье даны, — сказал старик скрипуче.
— А что иначе, Петрович? Вот я Любку, первую свою, как куклу одевал. Все лучшее в магазине — ей приносил. Сам из спецовки не вылезал. Зато баба как королева жила. Золотых цепочек — целая пригоршня с горкой. Всяких там колечек, перстней, кулонов — целая шкатулка. Платьев — три чемодана. От них в глазах рябило. Какие хочешь. На любой вкус и сезон.
Чего ей не хватало? Я — не пил, не колотил, не ругал ее. По дому помогал. Ни разу не упрекнул, что с дури сорвались от родителей. Бросили стариков одних. За аборт не попрекал, за бездетность. Хотя на душе все кипело. Всю получку до копейки отдавал. И получил на сдачи. Полную пазуху… Так и не допер, что ей нужно было? Чего она хотела? Почему скатилась? Наверно, надо было драть ее, как липу, трясти каждый день, чтобы и засыпала, и просыпалась в страхе. Не стоило баловать. Сажать себе на шею.
Тогда б она считалась, понимала — мужик рядом. Не распускала бы хвост!
— А тебе нужна такая жена, какая лишь из страха с тобой живет? Без любви! Хорошо, что об этом ты узнал не под закат, а когда еще что-то можно исправить или начать сначала. У тебя ещё много впереди. Радуйся, что это главное — не отнято.
— Да брось, Петрович! Дважды погорел. Больше — не хочу. Не верю. Все они одинаковы, все как одна. А если есть путевые — замужем давно. Занятые.
