Добро бы попросила с лаской, ну… как бабы умеют. Чтобы мужик с охоткой взялся. Так нет же! Чуть ли не в приказном тоне. Понял бы, если б она перегружена была, уставала иль болела. Ну я и послал ее. Пригрозил: если хлебало отворит — как лягушку, за ногу из дома выброшу. А про себя решил не расписываться с нею, когда развод с первой получу. Прицепщица моя усекла, что поспешила с уздечкой ко мне подходить. Да и я допер. Запряг ее на работе круто. Без отдыху на прицепе сутками держал. Изматывал так, что она не слезала — вываливалась с прицепа.
По малой в кусты раз в сутки еле успевала. За всю посевную, может, два раза в бане была. И деньги я ей не отдавал. Хватит! На одной накололся. И выдавал лишь на питание. Готовила она, надо сказать, неплохо. И чистюля оказалась редкая. Все в доме привела в порядок. Чуть передышка — стирает, белит, моет. Без дела не была. Но характер — дрянь. Видно, часто ее обижали. Мстительная, мнительная, ругливая, она ревновала меня к каждой барбоске. Бывало, поздороваюсь с продавщицей магазина — скандал дома.
С парикмахершей пошучу — истерика. С банщицей заговорил, моя кикимора неделю со мной не разговаривает. Ну, как-то вывела из себя. Побил легонько. Она — в милицию… Меня вызывают. Мол, чего это ты дома буянишь? Я и рассказал участковому, как живу. Тот мне и говорит: «Как мужик мужика — понимаю. Но, если она еще одно заявление принесет, не обижайся, вынужден буду принять меры».
Я его враз понял. Пришел домой, кикимора выжидает, что я ей плюх добавлю. А я соседа позвал.
Кузнеца. Попросил его побыть у меня недолго. Едва он вошел, я прицепщицу собирать стал. Все ее тряпки, шмотки запихал в сумки, выставил за порог. Ее позвал. Она, глазам не веря, вышла. Указал я ей на калитку и попросил забыть мой адрес. А кузнецу объяснил, зачем позвал, чтоб эта стерва, сунувшись мордой в угол, не оклеветала бы меня в милиции. А утром закрыл дом на замок и, выйдя на работу, попросил механика дать в прицепщики кого угодно, но не бывшую змеюку. Но, поверишь, два месяца она меня изводила.
Приходила на трактор, обратно просилась. Но уж дудки. За три месяца я с нею столько натерпелся — врагу бы не пожелал. Я из-за ее ревности, даже спустя год, с бабами боялся разговаривать. Но самое страшное не это. А то, что через год вызывают меня в суд для установления отцовства и выплаты алиментов. Вот тебе и чучело! Я чуть не обалдел. А кикимора стоит и скалится. Мол, этот негодяй даже не навестил ребенка ни разу… Я кузнеца в свидетели приволок.
