Две ветки сирени легли на плечи, словно обняли родными руками.
«Мама, прости меня, — шептал, а может, думал он, — У тебя уже есть внук. Мой сын. Но я его не видел. И, может, не увижу никогда. Я сделал ошибку. Оказывается, не всякую исправить можно. За каждую, быть может, накажет судьба…»
Он просидел у могилы до сумерек. И только сегодня понял, почему так неохотно уходил отсюда отец.
Левон решил навещать могилы как можно чаще.
Когда вернулся домой, отец, едва глянув, сказал одобрительно:
— У наших был, на могилах.
Обок живем. Авось поумнеешь…
— С тобою когда-нибудь здоровалась мама? После смерти…
— Случалось. Особо когда я переживал о чем-то. Раньше, с живой, посоветоваться мог. Когда умерла, не с кем стало. А потом, на могиле, понял: не совсем один на свете живу… Оттого и говорю тебе: не отдавай погост в чужие руки.
С тех пор Левона будто подменили. О кладбище заботиться стал. Навел порядок. Обнес его забором. Составил план, даже журнал завел. Заставил поселковых привести в порядок могилы родственников.
Подправить завалившиеся ограды, осыпавшиеся или осевшие могилы, подновить кресты и тумбочки, памятники, скамейки. Велел убрать мусор от могил.
Сам провел дорожки. Обсадил цветами и саженцами аллеи. Вывез мусор с территории.
Кладбище было разделено на несколько квадратов. На главной его аллее — в центре — были похоронены воины, погибшие при освобождении Родников от немцев. Был участок старых захоронений, с которых началось само кладбище.
Были и особые участки. Самые зеленые и тенистые, где лежали родственники начальства поселка.
Они не хотели смешиваться со всеми прочими даже на том свете.
Левон шел по аллеям своих владений и вспоминал, каким маленьким было кладбище, когда его семья переехала в Родники. Огромным оно показалось только матери. Ведь всяк измеряет погост не числом могил, а тяжестью потери, глубиной горя. А его попробуй измерь…
Со временем для Левона кладбище стало вроде города: со своими улицами, тупиками, кварталами, имеющими свою историю.
В этом замысловатом сплетении разобраться мог лишь истинный хозяин кладбища. И Левон стал таким.
Не сразу привык ко всем тонкостям своей должности. Постигал их на ходу. А потом умело пользовался."
"Так, вскоре понял он, почему местная знать не любила хоронить своих родственников в центре кладбища, рядом с могилами героев-освободителей. Ведь в сравнении со скромными тумбами, украшенными единственной звездой, не поставишь мраморный памятник с высеченным барельефом.
