И, схватив за грудки, всадил бабу в стену. Больно, гулко. Та завизжала.
— Собери все мое! Слышишь, курва престарелая! Чтобы нам с тобою больше не видеться, оставь все у двери. Я ключ тебе на столе оставлю. Захлопну дверь. Но ты все мое выложи. И деньги, и документы! — ушел, понурившись, Егор.
Когда вернулся на работу, магазин был оцеплен милицией.
Универмаг обокрали. Случайный прохожий заметил свет фонарика в покупательском зале и позвонил в милицию. Пока она приехала, воры успели скрыться.
Егора взяли в наручники и тут же увезли в следственный изолятор.
За целый месяц следствия никто ни разу не навестил его, словно на всей земле не осталось у него ни одной близкой, родной души, которая могла бы пусть не помочь, хотя бы посочувствовать.
Инесса не пришла на суд. И лишь перед отправкой в зону принесла одежду Егора в рюкзаке, отказавшись наотрез от личного свидания.
Уже через месяц администрация зоны уведомила Торшина, что согласно решению суда его брак с
Ниной Николаевной расторгнут. И он выписан из ее квартиры.
Егор воспринял это уже равнодушно. Случилась беда. Ее бы пережить. Уж что там баба? Она его все равно семь лет ждать не стала бы.
Торшина вначале сунули к ворам. Те, увидев, что явился он к ним без навара, уже на третий день проиграли мужика в очко. Его выкупил себе в подружки бугор шпановского барака, выкинув за Торшина пять пачек чаю. Но… Когда Егора привели в барак, он отказался заменить недавно умершего обиженника. И тогда, избитому до полусмерти, ему сделали наколку на все тело, обвив его черной тюремной змеей.
Сопротивляться было бесполезно и бессмысленно. Едва он пришел в сознание, администрация похлопотала и Егора из брянской зоны отправили на Урал. А через год милиция напала на след воров, обокравших универмаг. И Егору вышло облегченье. Его послали «на химию» в Якутию. Отсюда из леспромхоза — прямиком в бригаду Никитина.
Сколько он не виделся с семьей? Егор сосчитал годы. Цифра получилась внушительная — семь лет. Ровно столько же не был дома, когда забрали на войну.
Но тогда Торшин не краснел. Ни перед женой и детьми, ни перед людьми и собственной памятью стыдиться было нечего.
Тогда все шло иначе. А вот теперь… Когда написал письмо матери, ответ получил от младшего брата. Тот не сдержался. Вылил на голову Егора всю злость и боль. Назвал скотиной, гнилым пеньком, просравшим семью, потерявшим родню и дом. Он упрекал его за все разом. За позор и легкомыслие. За детей, выросших сиротами. За отца, чью кончину приблизил Егор.
