— Как хоть в доме? Огород, скотина — в порядке? — Егору хотелось знать все подробности.
— А что сделается им? Ты вот чего не испросишь, на чьей фамилии они нынче? Дети сменили ее и взяли матерню — девичью. Не Торшины они нынче, а Токаревы. Отчество сменить просили. Да не дозволили. Власти не согласились, — всхлипнула мать.
— Отреклись, выходит?"
"— Тебе ль рот открывать? Уж молчи! — попрекнула зло и сказала тихо: — Я-то к тебе неспроста. Отец совсем слабый. Коль что плохое сдеется, хоть напослед покажись. Не осрами нас.
Вскоре она ушла. А Егор через неделю забыл о ее приезде.
Прошел еще год. И как-то Нина Николаевна пожаловалась, что трудно стало концы с концами сводить на малые зарплаты, предложила Егору устроиться сторожем в магазине.
— Ну что там сложного? Пришел после работы, поел, отдохнул и на дежурство. А в магазине — тепло. Ложись и спи. Все так сторожат. Зато зарплата пойдет. Еще одна. За год на новую мебель поднакопим. А то когда на пенсию выйдем, уж ничего не приобретем, — предложила она Егору.
Тот, подумав, согласился. И через неделю стал работать в две смены — счетоводом на хлебозаводе и сторожем в универмаге.
Полгода спал на раскладушке в подсобке, потом — в будке. Все тешил себя, что скоро будет он отдыхать на новой немецкой койке, жена спальный гарнитур присмотрела. «А когда подкопим на гостиную и кухню, можно будет снова на одном месте работать», — засыпал мужик и видел во сне, как его Инесса заносит в квартиру новую мебель с чужим человеком. Егор хочет выгнать его, а он смеется ему в лицо и говорит: «Зря, что ль, тебя в сторожа отправили? Нинка тоже в две смены вкалывала.
И мне не мешай! Ишь, хорек, присосался к бабе! Лопух лопухом, а хитрый… Но не хитрей Нинки! Нет! Не стоишь ты се!»
Егор, не помня себя, домой побежал. Не только на магазин глянуть — будку закрыть забыл.
В дверь зазвонил истошно. Заколотился так, что соседи проснулись, ругаться стали. Нина Николаевна в растерянности открыла дверь, едва успев накинуть халат.
— Ты чего? Что случилось?
Егор отодвинул ее, включил свет в коридоре — ничего подозрительного.
Нина Николаевна висла на плече.
В комнате стоял удушливый запах табака, вина, пота, остатков еды.
— С чего пир? Кто у тебя? — побагровел Торшин, теряя самообладание.
— Сослуживцы в гости зашли. Поздравили с днем рожденья меня. А что такого?
Торшин рванулся в спальню. Нина Николаевна не успела закрыть перед ним дверь.
Голый мужик, безмятежно раскинувшись, спал в постели.
— С-сука! — влепил пощечину Инессе.
