А коров у нас на первом же году забрали. У всех. Увезли в Германию. В городе изредка масло было. Сколько стоило — вспомнить страшно. Но все ж дети твои — не заморенные. Не болели, как у других. Да и то сказать надо, старалась баба. На тебя уже похоронка пришла, а она все равно нас не забывала. Помогала как дочь. А что характер сменился у нее, дивиться нечему. Отвыкла баба от тебя, пережила много и выстрадала. Всюду сама. Вот и стала бедовой. От того худого нет. Ты — мужик. Обласкай, позаботься, согрей ее… Скорей оттает.
Все бабы так-то. Война с них бабье вышибла. А ты — вороти его, — советовал старший Торшин сыну."
"— Нигде она не осрамилась. За все годы худого слова о ней не слышала. Не то что иные. О детях пеклась, о доме. А как немец отступил, Фенька первой в деревне огород подле дома в порядок привела и все на нем посадила. При немце толку не было это делать. Либо заберут все, либо вытопчут. А и бомбили один раз. Фенька с детьми в тот день в лесу была. Самолет под вечер прилетел. Ну и давай бомбы скидывать на немецкую казарму.
Наш самолет, стало быть. То и обидно было от своих получать такое. Все бомбы мимо упали. Одна — на поле. Пшеница там была. Вторая — в коровник угодила. Пустой. В щепки разнесла. Третья — в правление колхоза. А последняя — в мельницу. Ох и ругались люди на летчика! Видать, пьяный был. Троих стариков убил. На мельнице. Хорошо, что ничей дом не снес. Вот бы где навовсе беда была. Неужель он, гад, не видел, куда те бомбы кидал? Нам аж страшно было.
У многих в тот день стекла с окон повылетали. И у твоих. Тоже так-то. Но Феня быстро их наладила. За полмешка картохи. У ней и теперь в лесу огород имеется. Далеко. Зато никто с него ничего не украдет, — говорила мать.
— Ты, Егорка, не серчай на нее. Привыкай. А ну-ка, столько лет в разлуке жили! Это ж равно, как заново жениться! — советовал отец.
Феня теперь работала на птичнике. Уходила рано, возвращалась домой затемно. Славик хвастался, что мать хорошо зарабатывает и в конце года, под Рождество, она получит много денег, сразу за весь год, и целые сани всякой всячины притащит к их дому старый трактор.
Егор работал в конторе счетоводом, как и раньше. Он все хотел уговорить жену перейти на пасеку или на парники. Где и работа полегче, и дома почаще бывать станет. Та не соглашалась из-за заработка. Но… Пришлось уйти ей с птичника: Феня к концу года забеременела.
Третьим родился сын. Он как-то сразу охладил, успокоил Феню и Егора.
