Но тут мастер буровой включил рацию, и она закричала десятками голосов геологов со всего профиля, разрывалась морзянкой. Кто-то ругался, другие что-то требовали, сообщали Выработку. Внезапно всю эту кутерьму прорезал голос радиста базы:
— Вызываю на связь старшего взрывника Пименову. Как слышите меня? Прием!
— Немедленно прибыть на базу! — услышал Сергей голос радиста и поневоле вздрогнул. Ближе всех из водителей к бригаде Ирины был он. Ему, не слушая доводов, приказали привезти Ирину на базу.
Она слушала этот разговор.
И, не выдержав, оборвала:
— Сама дойду! Не надо машину! Не впервой! — Сергей услышал щелчок выключенной рации.
— Пурга поднимается. Как она дойдет сама? Занесет человека, — сдвинул брови мастер буровой.
Серега вышел из будки молча.
Пурга стала свирепеть, когда проехал половину пути вместе с Ириной до базы.
Ехали молча. Говорить ни о чем не хотелось. Снег залепил боковые стекла машины и грозил занести дорогу сугробами.
Грузовик буксовал на каждом десятке метров.
И еле вырвавшись из одного заноса, влезал в другой.
Сергей едва сдерживался, чтобы не обматерить вслух начальника базы, погнавшего его в этот рейс.
Быстрые сумерки вскоре и вовсе скрыли видимость. Машина ползла ощупью в разыгравшейся пурге. Ирина замерзла и сидела, сжавшись в комок. Ей впервые по-настоящему стало страшно. В такую пургу на лыжах добраться мудрено до базы. А машина — не вездеход. «Что, если совсем откажет? Пурга продлится не меньше трех дней», — стучали в страхе зубы.
— Серенький, постарайся доехать, — просила Ирина, чувствуя себя виноватой. «Ведь не хотел он ехать за нею. Словно чувствовал. Так ведь заставили. Теперь, если машина застрянет, до утра не дожить…»
— Опять влезли! — в который раз выскакивал Сергей из грузовика и отбрасывал снег от колес, но пурга наметала новые сугробы. Пеленала машину заживо.
Два часа промучился. Рубашка на спине коробом взялась. Кое-как выбрался. И снова в путь. То ли от холода или усталости, перестал осторожничать.
Прибавил газу…
Километра три проехал. И снова впереди занос.
— Ирка! Не сиди квочкой! Выскочи! Попрыгай, согрейся! Чего к сиденью приросла? А ну, живо! — сорвал с сиденья и заставил шевелиться, прыгать, потом и лопату в руки дал, чтобы помогла занос разбросать.
— Ну, согрелась? То-то! Бегом в кабину! Обувь отряхни от снега! Ногам теплее будет.
А через сотню метров снова сугроб. Опять раскидали. Со смехом, с шутками.
